Никто в целом мире не заботится обо мне лучше, чем ты.
Он, не обращая внимания на мои ругательства, говорит:
– Успокойся, малышка…
Но мое ангельское и спокойное состояние быстро проходит. Боль опять возвращается, и я, выкручивая ему руку, цежу сквозь зубы:
– Боже мой… Боже мой… Опять начинается эта чертова боль!
Эрик вызывает медсестру и просит ее об эпидуральной анестезии. Женщина видит, что я в истерике, и сообщает, что не может мне ее сделать без разрешения врача. И я начинаю материться. Осыпаю матами абсолютно всех.
Конечно же, по-испански, чтобы меня не поняли. С каждым разом боль становится сильнее, и я не могу ее терпеть.
Я – плохая больная…
Я – плохой собеседник…
Я – все наихудшее…
Эрик пытается отвлечь меня, приговаривая тысячу ласковых слов. Заставляет меня дышать, как нас учили, но я не могу. Я так сильно сжимаюсь из-за боли, что не понимаю, дышу я, пищу или матерю всех родственников больничного персонала.
Я потею…
Я дрожу…
Чувствую новый спазм…
Сжимаю руку Эрика, который подбадривает меня дышать.
Дышу… дышу… дышу.
Боль снова утихает. Но с каждым разом она возникает все чаще и становится все сильнее.
– Я умира-а-а-а-ю, – тяжело вздыхаю я.
Эрик вытирает мне лицо влажным полотенцем и говорит:
– Любимая, задержи взгляд на одной точке и дыши.
Делаю это, и боль стихает.
Но когда она возникает снова, я, предвидя, что он в энный раз скажет задержать на чем-нибудь взгляд, с силой хватаю его за галстук, притягиваю к своему лицу и рычу, вне себя от ярости:
– Если ты еще раз скажешь мне смотреть в одну точку, клянусь своим отцом, я выдерну твои глаза и прилеплю их к этой самой проклятой точке.
Он молчит. Он ограничивается лишь тем, что дает мне руку, когда я съеживаюсь на койке, умирая от боли.
Боже… Боже мой… Как больно!
Если бы мужчины рожали, то уверена, что они уже давно придумали бы, как выращивать ребенка в пробирке."
"Открывается дверь, и я смотрю на врача с таким же выражением лица, как у девочки из фильма «Заклинание». Я убью ее, клянусь, что убью. Но она, ничуть не меняясь в лице, задирает простыню, засовывает опять в меня свою руку и, не обращая внимания на мой убийственный взгляд, говорит:
– Джудит, поскольку это твои первые роды, ты очень быстро раскрываешься.
– Затем она поворачивается к медсестре и говорит: – Уже почти шесть сантиметров. Пусть придет Ральф и сделает ей анестезию. Да, уже! Кажется, этот ребенок спешит выйти наружу.
О да… эпидуральная анестезия!
Услышать эти слова для меня приятнее, чем оргазм.
![Обложка книги Что такое не везет, или Приемы самообороны[СИ]](/uploads/posts/images/6/chto-takoe-ne-vezet-ili-priemy-samooborony-si-1.jpg)
