И только провидение отвело меня от этого поступка. Я ведь и правда мог убить Катерину. В то лихое время я был не самым законопослушным подданным Империи. И совершил немало дурного. Брал чужое, обижал невинных, ломал судьбы людей. Не всегда хороших, но это не умаляет моих грехов.
— Но убийство супруги не на вашей совести.
— Так что каторжный срок за смерть Катерины был не самым худшим вариантом. Если бы меня судили за все, что я совершил, мне грозила виселица. К тому же там, на каторге, я избавился от зависимостей. До заключения я любил вести разгульный образ жизни.
Пить, употреблять всякое не особо полезное. Даже в остроге все это можно было достать, были бы деньги. А вот на каторге со всем запрещенным уже было не густо. Пришлось пройти сложный путь отказа от зелий и отрав.
— Да уж, история, — вздохнул я.
— Не самая редкая, во времена Смуты, — возразил мужчина. — Многих, с кем я работал, уже нет в живых. А я здесь. Значит, пока ещё нужен Искупителю и Империи.
— Вы не производите впечатления человека, который творил зло.
— Не доверяйте глазам, юноша. Под этой рясой кожа, расписанная скверными рисунками. И каждый раз, когда я снимаю ее для сна или омовения, то вижу следы прежней жизни.
— Что мешает вам свести татуировки? — отчего-то шепотом спросил я.
— И тогда станется, что их не было? — усмехнулся Петр.
— Вам так нужно напоминание о былом? — не понимал я.
— Я не стыжусь своего прошлого. Оно часть меня и часть моей дороги, которая привела меня в это место, в эту самую секунду, — монах вынул из спрятанного в кармане рясы небольшую баночку, открутил крышку и протянул ее пчелке.
Та сразу же забралась на стеклянный край и уткнулась головой внутрь баночки.
— Это мед, — пояснил мужчина с улыбкой. — У меня сахарная болезнь. Иногда мне надо совсем немного меда, чтобы не потерять сознание. И некоторые пчелы прознали, что могут полакомиться сладким и просят у меня угощение."
"— Чудеса, — улыбнулся я и уточнил, — и они вас не кусают?
— А должны? — мужчина сделал вид, что удивился.
Пчела тем временем взлетела и, навернув несколько кругов вокруг Петра, понеслась прочь.
Некоторое время мы молчали. А затем я уточнил:
— Вы вряд ли знаете, кто настоящий убийца вашей жены. Иначе бы рассказали все следователю. Да и времени с момента трагедии прошло много. Но может быть вы что-то знаете. Что поможет в поиске.
Петр задумался и между его бровей залегла глубокая складка.
— Я виноват перед Катериной, — начал он глухим голосом. — Знал ведь, что я ей не люб.
