Но это было рискованно, потому что хозяин мог запросто умереть, а в покойника вселиться бы уже не вышло. Ещё дух был способен сосуществовать с душой человека в симбиозе. Изредка заменяя ее, и делая из носителя марионетку.
Призрак разевал рот в беззвучном крике, я же внимательно рассматривал женщину. Если дух уничтожил ее душу, изгнание запросто может прикончить Миру. А убивать ее я не хотел.
К моей великой удаче, душа у Ромской все же была. Маленькая, неказистая, но какая уж есть. Я довольно кивнул и поставил тотемы.
Вызвал призрака-пирата. Хорошо бы подстраховаться и призвать ещё одного бойца, но рисковать я не хотел. Затем создал ""Фонарь Харона"", и тонкая ниточка силы потянулась к призраку.
Тот жадно принялся впитывать темную энергию, я же ждал, пока она подействует. Долго ждать не пришлось. Призрак быстро опьянел и потерял чувство самосохранения. Рванулся из тела, я же бросил ещё одну нить, связал его и дёрнул на себя. И дал команду пирату:
— Руби.
Миньон шагнул к призраку, взмахнул саблей и перерубил противника пополам.
И тварь истаяла, растворившись в воздухе.
На всякий случай я снова зажёг фонарь Харона, но комната была пуста.
Я довольно вздохнул, отпустил миньона и отменил тотемы. Сел в кресло и принялся ждать, пока лежавшая на полу Ромская придет в себя.
Мира пришла в сознание через несколько минут. Резко жадно вздохнула, словно вынырнула из воды. Села на полу. Растерянно провела ладонью по голове и охнула.
— Какой стыд, — простонала она и схватила было свою старую чалму, а потом резко отбросила ткань прочь.
— Я долго не понимала, что со мной что-то не так. Поначалу эта тварь не высовывала свой нос и тихонько спала на самом донышке моей души. Лишь иногда давала о себе знать. И мне стало казаться, что это часть меня самой.
Я протянул женщине стакан воды, и она с благодарностью его приняла. Зубы застучали о край емкости, и часть жидкости пролилась на футболку. Утерев губы рукавом халата, Мира протянула мне ладонь, а потом опомнилась и попыталсь ее отдернуть.
Но я успел схватить ее за запястье и потянул на себе. Потом бережно обхватил за плечо и помог сесть в кресло.
— Спасибо, — робко произнесла Ромская и осмотрелась. — Как же здесь… странно.
— Что именно? — мягко уточнил я.
— Я бы никогда не выбрала такой мебели, — пояснила женщина и вновь пригладила череп. — Это ужасно…
Я подошел к шкафу и распахнул створки. На вешалках висели серые костюмы, напоминающие робы. На полках лежали стопки черных футболок и белья.
