— Чехов, значит, — прокаркала Мира и недовольно окинула взглядом двор, а потом она резко наполовину высунулась из окна, осматривая верхние этажи.
— Мы можем поговорить? — спросил я как можно миролюбивее.
— Не уверена, что от этого мне будет какой-то прок. Адвокатишки, по моему глубокому убеждению, вредные людишки, которые пользы никакой не приносят.
— Не стану с вами спорить.
— Зачем тогда приперлись, господин адвокат? — женщина скривилась, словно ей пришлось откусить лимон. Не дождавшись ответа, она махнула рукой и скрылась в недрах своих апартаментов.
Послышался щелчок замка и входная дверь поддалась, когда я потянул ее на себя. В парадной тотчас вспыхнул скудный свет. Лампочка была заключена в решетку и закрыта на крохотный замочек. Ряды почтовых ящиков были серого цвета и каждый из них был заперт на уже знакомый маленький замочек. У лестницы стоял старый велосипед, выкрашенный в красный цвет, который крепился к перилам цепью и очередным замком.
— Я вас ожидаю, — послышалось из темноты. — Вы приглядываете, что стащить?
— Искупитель с вами, — отозвался я и направился на голос.
При моем приближении лампа у входа вспыхнула, освещая хозяйку квартиры. Та стояла на пороге и строго смотрела на меня.
Женщина была некрасива. Быть может, дело было именно в выражении лица. Ее глаза казались глубоко посаженными. Тонкие выщипанные брови крутыми дугами лежали на лбу и придавали облику Миры высокомерное выражение. Бледные губы были поджаты в упрямую линию. Крючковатый нос украшала небольшая родинка, которую, в свою очередь, венчали два седых волоска.
Голову женщины покрывала чалма из пестрого атласа. Облачена Мира была во фланелевый халат в клетку и штаны из той же ткани. На стопах были шерстяные шлепки, с пришитыми резинками, которые не позволяли им свалиться с пяток.
— Добрый день, — повторил я. — Я хотел выяснить подробности произошедшей с вами оказии."
"— Что вы называете этим странным словом?
— Я имею в виду письма.
Щека женщины предательски дернулась. Затем она сделала шаг к лестнице и запрокинула голову, чтобы увидеть верхние пролеты.
— Я…
— Тщщщщ, — зашипела Ромская и оскалилась. — Слушают ведь, старые грымзы. Я прямо носом чую, что притаились за дверьми и уши греют.
Внезапно Мира выхватила из-под полы халата обрезок трубы и застучала ею по металлическим перилам. Звон разлетелся по всей парадной, и даже я скривился от мерзкой вибрации в зубах.
— Сидите смирно, — прокаркала женщина и повернулась ко мне. — Я тут слежу за порядком.
