— Эта картина странным образом стала ключом к разгадке тайны вашего преследователя.
— Неужели? — она тотчас попятилась и оказалась почти вплотную ко мне.
От нее пахло цветами и пудрой. Тягучий аромат обволакивал и заставил вдыхать его глубже.
— Идемте, ужин стынет, — я предложил девушке руку.
Она тотчас положила ладонь мне на локоть, и мы вместе поднялись по лестнице.
— Как прошла ваша поездка?
— Как обычно, — Регина слегка наклонилась ко мне и доверительно продолжила, — я привыкла к неудобствам во время гастролей.
Иногда приходится жить в жутких гостиницах. Часто встречаются ужасные скрипучие кровати, щели в окнах, пыльные ковры на стенах.
— Не самое приятное в жизни императорской примы, — заметил я.
— Это вы еще не видели, какими пирожками нас кормят местные столовые, — усмехнулась девушка. — Но я не жалуюсь. Знаете, Павел Филиппович, когда я выхожу на сцену и передо мной замирает в ожидании зал, все остальное перестает меня волновать. Меня не беспокоят неудобные туфли или сквозняк, который выхолаживает кости.
Я забываю, что не выспалась в поезде или простыла накануне. Мне нравится выступать. И петь нравится.
Она говорила, и глубокие глаза вспыхнули яркими искрами. Невольно залюбовался гостьей и подумал, что хоть и не ощущаю в ней силы, но всей кожей чую нечто иное. Девушка сияла изнутри, и это было прекрасно.
— Я слышал вас, Регина, — мягко сказал и едва сдержался, чтобы не отбросить прядь волос, которая упала на лицо девушки. — Вы пели и это было… невероятно.
"
"— Правда? — она запрокинула лицо, чтобы встретиться со мной глазами.
— Истина.
Она медленно улыбнулась, и на ее щеках образовались ямочки.
— Вы так смотрите на меня, Павел Филиппович, — произнесла она едва слышно.
— Как? — выдохнул я.
— Будто хотите…
На кухне звякнуло. Мы оба вздрогнули и отпрянули друг от друга, словно только что делали нечто недостойное.
— Я думала, что мы одни, — смущенно пролепетала Регина.
— Можно и так сказать, — я пожал плечами и мимо нас пронесся поднос, накрытый крышкой.
— Призраки? — ахнула девушка и прильнула ко мне.
Она не дрожала, но кожа на ее обнаженном плече покрылась мурашками.
— Вам нечего бояться, — глухо пробормотал я. — Ведь я некромант.
Я тотчас пожалел, что напомнил об этом. Но Регина отчего-то улыбнулась.
— С вами мне не страшно, — протянула она, не спеша отстраняться.
Мы прошли к столику, где уже стояла посуда, знакомая бутылка вина и пара бокалов.
