Потянул на себя створку и вошел в широкий холл, где меня и встретил сидевший за стойкой седой мужчина лет шестидесяти, в красной форме швейцара:"
"— Добрый вечер, мастер, — улыбнулся он. — Могу я поинтересоваться, к кому вы прибыли?
— К Арине Родионовне Нечаевой, — ответил я, подходя к стойке. — Не подскажете номер её квартиры?
— Шестая, — произнес мужчина. — Третий этаж.
— Благодарю.
Я немного помолчал, раздумывая, стоит ли спрашивать у консьержа про курьера, но в результате решил, что не стоит. Слуга был обязан сохранять тайну частной жизни жильцов даже под угрозой.
Так что вряд ли он скажет.
— Что-нибудь ещё, мастер? — с улыбкой уточнил стоявший за стойкой мужчина, и я покачал головой:
— Нет, спасибо.
Я быстро поднялся по ступеням широкой лестницы на пролет между третьим и вторым этажом. Остановился. Отдышался. Нельзя делать глупости на радость душегубу. Если Нечаева лежит мертвой прямо сейчас в квартире и меня ждет подстава, то стоит найти свидетеля, который подтвердит, что я не имею отношения к убийству.
Я призвал тотем. Пень выполз из мраморной плитки пола и зыркнул на меня красными глазами. Почти тут же в моей руке появился фонарь Харона и разлил в пространстве бледный мерцающий свет.
Я ощутил чье-то жадное присутствие.
«Явись», — твердо потребовал я, точно зная, что в каждом доме обязательно найдется хоть один захудалый призрак. Передо мной проявились сразу две фигуры. Первой материализовалась женщина средних лет в деловом костюме со сломанными на переносице очками и разбитым в кровь лицом.
Очевидно, что она свалилась с высоты и погибла практически мгновенно. Вторым оказался взлохмаченный седой старик в стеганом халате, одном клетчатом тапке на босу ногу. В руке он держал газету и с завистью поглядывал на очки соседки.
— Мне нужен свидетель, — произнес я. — За это я заплачу вам силой.
Женщина застонала и обхватила голову руками.
— Я отведу вас за грань, если желаете.
— Она не уйдет, — проскрипел старик. — Эта гадина при жизни считала дом своей вотчиной и постоянно шастала и лезла везде, где ей были не рады.
— Ее убили? — терпеливо уточнил я, не желая портить отношения с говорливым духом.
— Свалилась с лестницы сама. Прямо над нами, между четвертым и пятым, — он указал пальцем вверх. — Испачкала своим не особо большим мозгом всю лестницу, нехорошая баба. Никто особо не расстроился, что ее не стало. Но уходить не хочет. Да и я к ней привык. Иногда болтаю с ней. А она угукает и бегает от меня.
