Как знать, какие выводы сделают простые люди. А вдруг как решат, что вы и впрямь лечите дурной характер.
— Слухи говорите? — я хмыкнул. — Значит, надо пустить новый слух.
— Людей не обманешь, — важно заметил Стас, но я увидел, что в его глазах пляшут чертята.
— Спасибо за то, что доставили домой, — вежливо поблагодарил я кустодиев.
— Ну что вы, Павел Филиппович? — со сделанным удивлением ответил Александр. — Мы задержали вас разговором, заставив отпустить водителя. Так что мы обязаны были доставить вас домой.
— До встречи, Павел Филиппович, — обернувшись, с улыбкой произнес Зимин.
— До встречи, — пробормотал я, открыл дверь и покинул авто. Направился к крыльцу. А машина же отъехала от арки. Я же спокойно прошел по дорожке, поднялся по ступенькам и протянул было руку к двери, чтобы отпереть замок, как в кармане зазвонил телефон.
Вынул аппарат, взглянул на экран и с трудом удержался от ругательства. На экране высвечивался номер человека, с которым я сейчас хотел разговаривать меньше всего. Лишь большим усилием воли я смог нажать на кнопку приёма вызова и сухо выдавил:
— У аппарата.
— Добрый вечер, Павел Филиппович, — послышался из динамика знакомый мужской голос.
Собеседник говорил тихо, а тон был бесстрастный, настраивающий на степенную беседу. Но я прекрасно знал этого человека. За внешним спокойствием старательно пряталось недовольство.
— Добрый, — односложно ответил я.
— Мне только что позвонили из приюта при храме святого Александра, — продолжил мужчина. — И рассказали, что княжич Павел Филиппович Чехов явился сегодня в кабинет настоятельницы, в компании какого-то опасного вида каторжника, и устроил допрос, обещая убить матушку Серафиму.
Чем напугал степенную даму. И только из уважения к отцу адвоката, она не стала подавать заявление в жандармерию. И я очень хотел бы узнать, как так получилось, что сын начальника охранки так запросто нарушает закон.
— Да что вы? — деланно удивился я. — А доказательства нарушения закона у заявителя есть? Свидетели например?
В трубке послышался тяжёлый вздох, затем повисла долгая пауза, но я знал: собеседник сейчас считает до десяти, чтобы успокоиться.
Наконец, мужчина продолжил говорить:
— Павел Филиппович, я хотел бы напомнить, что подобные действия подпадают под уголовную статью. Вы бесцеремонно вломились в кабинет уважаемой дамы, угрожали ей, испортили принадлежащее храму имущество.
— Действия матушки настоятельницы тоже подпадают как минимум под одну уголовную статью, — холодно парировал я.
