Но под нужный возраст и профессию подходила только одна женщина. К сожалению, она скончалась полгода назад от легочной болезни.
— Вот оно что, — протянул я. И признаться честно, результаты проверки меня не удивили. — Что же, попытаться стоило.
— Вы абсолютно правы, мастер Чехов, — согласился Морозов. — Нельзя ничего упускать. Кстати, — он постарался тепло улыбнуться, но вышло у него скверно, — У вас все хорошо? Как работа? Никто не донимает?
Я удержался от того, чтобы уточнить, почему Александр решил, что эти вопросы были «кстати».
Не хватало еще вступить в долгую беседу с этим человеком. Несмотря на то, что он внешне выглядел куда приятнее своего коллеги, но от мужчины тянуло холодом, который странным образом напоминал мне склеп.
— Все хорошо. Справляюсь.
— Слышал про историю с Ромской, — неожиданно заявил Морозов. — Удивительно дело, как человек изменился после встречи с вами.
— Изменилась?
— А вы не знаете? — собеседник прищурился и с удовольствием продолжил. — Она внезапно забрала заявление из жандармерии на парнишку из службы почты.
Принесла ему извинения, вернула велосипед, который отняла у бедолаги неделю назад. Говорят, что жители дома наблюдали, как бывшая надзирательница срезала цепи и колючую проволоку, которой до того опутала весь дворик, который прилегал к дому. Потом она отправилась в богадельню, чтобы упросить бывших жильцов вернуться в дом.
— Женщина очень активна, — удивленно протянул я. — Это ли не прекрасно?
— К ней вызвали лекаря, опасаясь, что дама получила удар и тронулась умом.
Но та уверила сотрудников дома скудоумия, что вполне здорова и просто прозрела, — последнее слово мужчина произнес нараспев, словно считая его каким-то чудным. — Вы не знаете, что стало причиной такой смене поведения Миры?
— Прозрела, — повторил я за Морозовым и сделал очень честное лицо.
— А может все дело в том, что эта женщина что-то потеряла? Или кого-то, кто поселился в ее душе? — лукаво осведомился кустодий.
— Наоборот, она приобрела совесть и смысл жить дальше. И я рад, что сумел провести с ней душеспасительную беседу.
— Вот кому надо занять место матушки Серафимы, — хрипло отозвался Зимин и посмотрел на меня через зеркало заднего вида. — Одним разговором излечил такую ведьму. Подумайте, Павел Филиппович, пойдут к вам страждущие убогие с просьбами угомонить их жен или буйных мужей.
Я засмеялся, но меня никто не поддержал. Морозов пожал плечами и заметил:"
"— Слухами земля полнится. Про чудесного адвоката говорят на улицах.
