Оценив мой жест, матушка Серафима успокоилась, но деньги брать не спешила.
— Это на нужды приюта. Я как раз пообещал вашему священнику.
— Спасибо, Павел Филиппович, — ответила Серафима, забирая деньги из моих рук, и пряча их в верхний ящик стола. — Приезжайте с отцом в следующий раз. Прочитаете лекцию о том, что нужно соблюдать закон, иначе можно попасть в острог.
— Постараюсь, — ответил я, хотя, признаться честно, вовсе не желал, чтобы мой портрет висел в комнате для покаяния, в компании изображения отца и лика Искупителя.
Развернулся и направился к выходу. Уже у двери остановился, обернулся и осторожно уточнил:
— Да, совсем забыл. У Леночки же синий цвет силы?
— Искупитель с вами, Павел Филиппович, — всплеснула руками Серафима. — Белый, целительский.
— Да, точно, — рассеянно ответил я. — Как я мог перепутать? Ну, до свидания ма… Серафима.
С этими словами я открыл дверь и вышел из кабинета.
Кое-что о воспитании послушных подданных
Я вышел с территории храма и сел в машину. Откинулся на спинку сиденья и задумался, подводя итоги разговора с настоятельницей.
Итак, оказалось, что Райская, скорее всего, связана с убийцей. Вряд ли она стала жертвой для того, чтобы потом ожить в нужный момент. Хотя, может быть, тайна родителей и стала для девочки отправной точкой путешествия за грань? Но зачем тогда было врать Серафиме про то, что она работает в лекарне? Для красивого словца или чтобы вызвать доверие старой женщины.
Нет, вряд ли Райская умирала. Просто нашла мать-актрису, и через нее уже узнала имя отца.
Которым вероятно и оказался мимик-психопат. Эх, жаль что Серафима не проболталась и не назвала имени той актрисы.
А может быть я уже начал параноить и везде вижу след мастера иллюзий. Вот и вписал девочку в подозреваемые только потому, что у нее белая сила и родная мать когда-то была актрисой. Может, и впрямь она стеснялась своей профессии и не стала говорить настоятельнице правду.
Так или иначе, теперь Райская была моей единственной ниточкой к маньяку. Но Иванов без доказательств не станет ее даже задерживать.
А доказательств кроме взятого интервью у ""мертвой невесты"", поисков девочкой родителей, и наличием у нее белой силы, у меня не было.
— О чем задумались, вашество?
Голос Фомы вырвал меня из размышлений. И я взглянул на водителя:
— Да так. Про журналистку.
— Та, что возила вас в монастырь?
— Она.
— И что с ней не так? — удивился слуга.
— В том то и дело, что все так, — вздохнул я. — Кроме небольших нюансов.
