Проходя через всю эту толпу, которая казалось нескончаемым потоком новогодней мишуры, она просочилась в туалет, где, заперев кабину, просто села, не в силах даже заплакать.
Не было слез, не было обиды. Даже гнева на его слова и поведение тоже не было. Ничего не было. Полина задавала себе один и тот же вопрос: что твориться с ее чувствами к Андрею, потому что она перестала ощущать ту легкость, ту теплоту, ту влюбленность. Вместо нее пустота. Как будто ты стоишь в середине комнаты, чтобы что-то сказать, а на тебя не обращают внимания, все занимаются своими делами, своими разговорами.
И ходишь от человека к человека, но ты никому не нужна. Ноль внимания. Ноль реакции.
— Ты слышала, что сказала эта сука? — раздались голоса вошедших.
— Нет, а что?
— Она при мне вспомнила, как мой Артем трахнулся с этой шаболдой брюнетистой, — сказала Инга
— Ой, Ингусь, ну ты тоже не святая. Чуть не спалилась со своим Андреем на днях. Смотри, кстати, поаккуратней, а то его прошмандовка еще скандал тут устроит.
— Не устроит. Тихоня, сидит у него в офисе и в ус не дует, пока мы с ним развлекаемся, — засмеялся противный и дребезжащий голос.
— Вы так и встречаетесь? А если Артем узнает, что ты с его другом шашни водишь?
— Если быть аккуратными, то ничего и никто не знает. Хотя, есть у меня одна мысль, как заставить эту каштановую копну волос исчезнуть из наших с ним отношений, — говорил тот же противный голос, который скрылся за закрытой дверью туалета.
А Полина все так и сидела, прикрыв рот рукой.
Так же без слез. Без паники. Уже понимая, что это конец. Жирная точка, которую она хотела поставить, но никак не решалась.
Вернувшись в зал на свое место, где уже кто-то что-то говорил в адрес именинника. Очевидно, произносил пафосную речь про крепкую дружбу, любовь и здоровье, которое ни за что не купишь. Как пошло и банально это звучит, когда пьешь дорогущее, но абсолютно невкусное вино под гортанный смех этого цирка. Час, другой и разговоры становятся все открытее, движения откровеннее, взгляды порочнее.
Только Полина сидит, будто под непроницаемым куполом, через который никому уже не пробраться. Так и голоса глуше и музыка тише. Полина никогда не любила шумные мероприятия. Это она еще усвоила, когда блевала в туалете от тупой головной боли из-за музыки и света в каком-то очередном пафосном клубе.
— Я отойду на минуту, не скучай, — произнес Андрей, будто до этого они с Полиной веселились.
