Проницательный взгляд его зеленых глаз всецело направлен на Полину, он будто и не замечает, что происходит вокруг, что конечно же это не так, потому что Александр Ярский привык все контролировать.
— Смотрю обзаводишься подружками? — слегка улыбаясь спросил Саша, при этом его взгляд от ее глаз спускается на губы, безмолвно прося о поцелуе.
— Никогда не знала, что значит дружить с коллегами. В прошлый раз меня не сильно жаловали в своей компании.
— Почему?
— Не каждый рад соседству с девушкой босса.
— И опять на те же грабли? — яхидно спросил Саша.
— Надеюсь в этот раз без граблей, — ответила Полина.
— Полин, мне на пару дней нужно будет опять во Владивосток слетать…, — начал Саша, — я обещал тебе твое первое свидание, но его придется отложить.
— Я буду ждать, Александр Николаевич, — кокетливо ответила Полина.
— Все, иди, если не хочешь, чтобы я при всех тебя поцеловал, — опять гляди на ее губы сказал Саша, — И, Полина, твое правило по поводу отсутствия секса на первом свидании придется нарушить, как я нарушил свое о запрете спать с подчиненными, — на ушко добавил более тихим и грудным голосом, отчего по спине поползли мурашки.
Сев в машину, Саша уехал, оставляя Полину одну. Но с легкой улыбкой на лице и теплом внутри.
Зайдя внутрь здания, Полина увидела, что ее все еще ждут в вестибюле. Очевидно, женское любопытство безгранично. А когда предмет этого любопытства — всеобщая любовь женской половины коллектива, то любопытство усиливается троекратно.
— И что наш Александр Николаевич? Загрузил работой? — задала наводящие вопросы Маша.
— Да, как обычно. Уезжает в командировку и надавал заданий, — закончила Полина, не желая продолжать этот допрос, который ни к чему хорошему точно не приведет.
— Все-таки везучая ты, Полина, так близко общаешься с Ярским, часто в кабинете у него бываешь… Эх, к нам он в маркетинг почти не заглядывает, — грустно заключила Маша.
Девушки молча разошлись по своим рабочим местам. И только закрыв за собой дверь в свой маленький уютный офис, Полина вздохнула: общаться на отстраненные темы с коллегами здорово, но напряжение, которое она испытывает, как только кто-нибудь произносит фамилию Ярского, и внутри сжимается комок страха.
Вот только чего она боиться? Боиться, что все узнают об отношениях? Или боиться повторения истории?
— Можно? — тихо постучав и приоткрыв дверь, спросил Рома. Роман Евгеньевич.
— Конечно, заходи…те.
— Можно на ты. Но я не по работе, — начал Рома, у которого в голосе можно уловить стальные нотки.
