Он был рад! Господи, он правда был рад! Пока я не могла собрать себя по кусочкам и просто понять, как банально жить дальше, он искренне обрадовался и пообещал, что мы со всем справимся.
Вместе…
А «вместе» – это что-то на очень-очень счастливом. Я такого языка отродясь не знала, а теперь вот, кажется, начинаю его изучать.
Сказать точнее – Мирослав меня учит этому языку.
Языку счастья.
Еще вчера я боялась спешки и не знала, как нам быть, а сегодня уже беременна. Нет времени лучше, чтобы никуда не спешить, правда? Еще ведь целых тридцать одна неделя на то, чтобы стать семьей… Или какие там у Ольховского планы? Он не делится ими со мной, но ходит очень-очень загадочный.
Мы не поехали на работу больше, сразу домой. И всю дорогу в машине Мирослав держал меня за руку и иногда целовал пальчики. Это очень нежно, до мурашек. Но я пока еще летаю в какой-то прострации.
Мишка встречает нас, как всегда, радостно, летит на меня, но Мирослав осаживает его приказным тоном, не давая прыгать на меня.
– Мишаня! Аккуратнее с Сонечкой теперь, имей совесть, – говорит он Мишке, а мне так забавно становится.
Сколько в этом мужчине ответственности? Кажется, он мог бы раздавать в долг нуждающимся.
Мишка наклоняет голову, как бы спрашивая, какого, собственно, хрена ему вдруг нельзя со мной беситься. И это тоже вызывает во мне улыбку! Все слишком мило. Особенно то, что Мирослав и правда общается с собакой, словно тот человек и все-все понимает.
– Смотри, Миша, – говорит Мирослав, а потом внезапно встает позади меня и… кладет руки мне на живот.
Мамочки… Он еще плоский, там и намека на округлость нет, и, конечно, пока никаких ощущений, но… Но это движение, оно какое-то очень интимное. И чувствуется так правильно, что я едва ли не мурлычу от удовольствия. – Вот тут ребенок, и надо Сонечку теперь оберегать. Понял?
Мишка смотрит, смотрит, а потом подходит и утыкается носом мне чуть ниже пупка. Господи! Эти мужчины меня с ума сведут, я клянусь.
– Он понимает? – спрашиваю Мирослава, когда Мишка, не меняя позиции, поднимает на меня свои огромные добрые глаза.
– Конечно, – говорит Мир. – Он умный пес, все понимает. У него уже были щенки, он папашка со стажем!
– Так ты совсем взрослый мальчик, да? – глажу его по мордочке и снова улыбаюсь. Мирослав очень быстро рисует на моем лице улыбку, еще час назад я знать не знала, как перестать реветь.
– Пойдем, Сонь, пока ты не замерзла.
– Очень тепло сегодня, – ворчу на него, но он словно не слышит и тащит меня за руку в дом.
