Подталкиваю его в спину, заставляя опуститься на диван, сама встаю на колени туда же, на диван, рядом с ним, с левой стороны, и начинаю мазать ему плечо, слегка массируя в попытках облегчить боль. – Так?
– Мх-м… – стонет он, и я стараюсь не причинить ему еще больше боли, а хоть немного, но правда помочь. Мне очень хочется сделать для него хоть что-то! В благодарность, и… Ну и просто для него, чтобы он знал, что мне хочется отдавать ему его тепло взамен. – Спасибо, Принцесса, ты меня спасла.
Он улыбается, по лицу вижу, что ему и правда постепенно все легче.
И от этого мне самой как-то тепло-тепло и уютно становится…
– А ты чего не спала? – спрашивает.
– А, да я читала… А потом услышала вас и спустилась узнать, все ли в порядке.
Догадку о другой женщине я, конечно, вслух не произношу. Ну… От греха подальше.
А потом так резко смущаюсь! Потому что осматриваю нас с ним невольно, просто цепляюсь взглядом.
Мирослав Сергеевич сидит в одних серых спортивных домашних штанах, без футболки, хвастаясь мускулистым торсом и красивыми руками.
Он совершенно точно проводит в зале много времени в отличие от меня…
А я сижу в одной огромной домашней футболке, трусиках и высоких носках.
И краснею, как дурочка, от понимания нашего с ним положения.
И, клянусь, он читает мои мысли, а может, по глазам все видит, но тоже сразу обводит нас взглядом и зависает на моих бедрах, которые не скрыты и миллиметром ткани.
Ой…
Глава 22. Мирослав
МОТ – Едва коснулся твоих нот
Твою. Мать.
Меня с головой накрывает какими-то сумасшедшими эмоциями оттого, что Сонечка так близко и от нашего с ней положения в целом.
Это все слишком остро и ярко. Я и так на нее нормально реагировать давно не могу, но сейчас… Чересчур! Я не сдержусь. Не смогу. И она пошлет меня куда подальше после этого, потому что посмел наброситься на нее как голодное животное, когда у нее такой тяжелый период в жизни.
Но Принцесса слишком красивая, нежная, маленькая… Ее хочется защитить от всего мира, а еще просто до безумия хочется поцеловать.
Клянусь, у меня внутри свербит все от желания впиться в ее пухлые губы, я с трудом себя контролирую.
И не могу остановить руки, которые тянутся к ней. Я обхватываю ладонью ее щеку, поглаживая нежную кожу пальцем, а Соня… А Сонечка меня не тормозит, только пристально в глаза смотрит и дышит так тяжело-тяжело, что эта нехватка воздуха и мне передается.
– Сонь… – слышу себя словно со стороны, шепчу странно, вообще не зная, что хочу услышать от самой Сони.
