"
"Мирослав Сергеевич опирается на капот машины и вскакивает, как только видит меня. Он сразу считывает, что что-то не то. Во-первых, я стираю слезы, а во-вторых, я все еще в той одежде, хотя домой ехала, только чтобы переодеться.
– Сонечка? Что случилось? – спрашивает он. Подлетает ко мне, хватает за плечи и осматривает с ног до головы, словно проверяя, все ли со мной в порядке. А я в порядке! Внешне точно. Это внутри неполадки искать надо, там все давно надломано или даже разрушено.
– Мирослав Сергеевич, а можно отгул? – спрашиваю его.
Голос дрожит, слезы снова бегут по щекам, а ком стоит в горле. Это все он виноват! Это все Ольховский! Он своей странной заботой заставляет меня чувствовать себя слабой! Расклеилась, как позорище…
– Сегодня? – переспрашивает.
Киваю:
– Да, я не смогла попасть в квартиру, буду сидеть тут и ждать, пока они очнутся.
– На улице сидеть, Сонь? – Он хмурится и все еще не отпускает мои плечи. На улице… а где еще-то? В квартиру-то я войти не могу. Киваю снова. – Нет, так не пойдет.
Я не брошу тебя тут одну, я совсем сволочь по-твоему?
Ну не то чтобы совсем, конечно… И не то чтобы прям сволочь…
– Я не могу на работу в таком виде, – осматриваю себя, – а туда тоже попасть не могу. А вещи все там.
– Что там за беда? – спрашивает, и я опускаю голову. Господи, ну почему так сложно-то, а? Лучше бы он не вызвался меня отвозить. Слишком много личной информации, мне тяжело! – Соня, времени молчать нет, ну? Быстро!
– Там тетя моя и ее муж. Они стали выпивать. Как напьются – танком не разбудить, – выдаю ему все как на духу.
Когда рявкает – не могу иначе, машинально сдаюсь. – Два замка в двери, один из которых можно открыть и закрыть только изнутри. И он закрыт. Вчера попасть не смогла в квартиру, думала, сегодня уже откроют, но нет…
– Твою мать, – говорит он и отпускает одно мое плечо, чтобы сжать пальцами переносицу. Я даже не заметила, что все это время он все еще касался меня. Когда убирает руку – плечо мигом обдувает неприятным холодом и кожа покрывается мурашками.
Май теплый, но по утрам еще ощутимо прохладно. – Идем.
Он внезапно направляется в сторону подъезда, и я как сумасшедшая бегу за ним, пытаясь понять, что он задумал.
– Мирослав Сергеевич, вы куда?
– Этаж какой? – спрашивает, игнорируя мои вопросы.
– Третий, – отвечаю и снова бегу за ним, но уже по ступенькам. Он в своем наверняка дорогущем костюме совершенно не подходит окружающему антуражу. Но почему-то он здесь. И я почему-то все еще бегу за ним.
