Тушенка у нас дежурный ингредиент любого ""застолья"". И - вареный лук, конечно. Который я, к слову, ненавижу! Но если ты не ешь лук, ты не ешь здесь ничего. А если ты не ешь ничего, то идёшь мести плац, пока не проголодаешься.
По распоряжению нашего главного коновала, ты, хочешь - не хочешь, можешь - не можешь, должен прибавлять килограмм в месяц.
И уже все тут на моем потоке широкоплечие кони. А я со своей не самой широкой конституцией и высоким метаболизмом немного запаздываю, оставаясь все ещё скорее ахалтекинцем, чем шайром, как положено по уставу.
Набираю я исключительно мышцами. А это сильно медленнее. Поэтому, меня дрочат с особенным пристрастием за каждую недоеденную ложку. Как нервную пятилетнюю анорексичку в детском саду.
К выпуску мы должны выглядеть как почетный караул кремля. Метр восемьдесят пять, и девяносто плюс развитой мускулатуры.
По естественному отбору я бы ни за что сюда не прошел. Но отец хорошо заплатил, чтобы меня забрали с потрохами даже тощим задротом, коим я был два года назад.
И теперь меня негуманно подгоняют под основной состав. А мне ещё килограмм десять до вожделенных девяноста.
Особенно мне вставляет рукопашка... Все спарринги заведомо с противником другой весовой категории.
Я ною? Да...
И жалею себя тоже!
Сам себя не пожалеешь, никто не пожалеет. Эту истину я усвоил с детства. И я жалею себя всяческими саботажами, которые дают шанс внепланово отдохнуть. Ну привык я жить на релаксе... Строевая и марш-броски - это не мое.
Ем. Ем. Ем! Оно никак не заканчивается.
- Дэн, отдай бутер, ты ж все равно не хочешь.
Булка с маслом и сыром к чаю. Я б отдал, но…
- Не могу, комвзвода палит.
Запрещено у нас пайком делиться.
Неожиданно из под кухонной арки выплывает мелкая Малышкина. В каждой руке по булочке. Предплечьем прижимает к груди стакан с чаем.
- Папа, я туда! - кивает на самый последний по моему ряду стол.
Он пустой.
И не торопясь идёт по ряду, стараясь не разлить чай.
Застываю с поднятой ложкой.
Сдув с лица прядь, прямо как старшая, поднимает взгляд.
Мы встречаемся глазами.
Хмуря брови, зависает... Такие же карие пули, как у сестры. Только Полина темно русая. А эта светленькая.
Делает неуверенный шаг вперёд. Ещё один. Я оглядываюсь на нее и она оглядывается, словно и узнала, и нет.
Мы все здесь на одно лицо. Коротко стриженные, выбритые, в одинаковой форме...
А она меня только в одежде в темноте, в полном прикиде видела.
- Дифчуля на Дэнчика запала! - стебут меня пацаны.
- Ага... Дождешься от нее.
