— А где он сам то?
— Мои ребята сказали, что сидит у дома Адель.
— Я попробую, хотя бы узнаю, что он вообще думает делать. Но… вы что-то знаете об отце Ады? Дан о нем не очень хорошо выражался.
— Все что смогут выяснят до конца сегодняшнего дня. Понимаешь, у меня же документы на удочерение лежат. Все должно было решиться на этой недели. А тут…
— Ладно, товарищ Пушкин, не вешай нос. Дана беру на себя.
— Спасибо, Антон.
На том и разошлись. Я сразу узнал адрес Адель и поехал туда. Даня сидел на лавке, как неприкаянный.
По-мужски, парня жалко было. Он мой друг и брат. Один из тех, за кого жизнь бы отдал. И сейчас, то отчаяние, что излучало его мощное тело нагоняло горечь.
— Дан, поехали домой. — подошел я к нему.
— Отец рассказал. — не спросил, сказал просто.
— Да, он очень переживает.
— Я хочу ее увидеть, поговорить. Объяснить.
— Что ты объяснишь, Дан? Дай ей немного времени.
— Езжай домой, Тох.
— Без тебя не уеду.
Я сел рядом с ним на лавку и так мы просидели не меньше часа. Дан сжалился надо мной в итоге и, сев в машину, погнал к дому, я проследил.
Отчитался перед Пушкиным.
Вечером все рассказал Васе.
— Антош, а Карина… она правда беременна?
— Я не знаю, Птичка. Дядя Саня сказал, что займется этим вопросом. Дан и слышать о ней ничего не желает.
Так прошло три или четыре месяца, я уж и сбился по срокам.
Шторм каждый день ошивался у дома Ады, я взял на себя обязанности с его трассой, в которой вообще-то не хрена не понимаю. Но если спустить на самотек, хозяина могут переизбрать, а не ждать, когда он там дела на любовном фронте подлатает.
Адель отказалась не только от встреч, она игнорировала все попытки Шторминских поговорить с ней. Не с Даней, не с дядей Сашей.
Мы с Васей ее понимали. Девочке действительно досталось. Пушкин все что мог, разузнал про ее отца, новости не радовали, но они хотя бы с этим родителем смогли договорится, что Сергеевич будет выделять деньги на Аду и, чтоб папашка ее сообщал о том, как поживает девочка. За нее было тревожно.
Карина оказалась действительно беременна. Живот начал расти и она этого не скрывала, в принципе, как и то, что отец ребенка Шторм. Клуб и трасса Дана об этом жужжала, как улей.
Все перевернулось в один из весенних дней. Ада тогда решилась поговорить с Даней, после чего последний ушел в двухнедельный запой, Пушкин был готов порвать любого, потому что помимо ссоры с сыном, он узнал, что и Адель там в истерике бьется. В общем, время было сумасшедшее.
