— Ма-а, — тянет Алекс, — ты где была так долго? Я впустил Никиту с Женей, ничего? Я знаю, что нельзя, потому что они незнакомые, но у нас течет кран, да и Никита вроде как хозяин…
Вопросы со всех сторон, и тут Инга не выдерживает.
Оседает на стул, начинает тереть виски, переводя взгляд с меня на Жеку, с Жеки на своего сына.
— Мам, ты чего? — пацан подбегает к Инге и присаживается рядом с ней на корточки.
Женька тоже стоит рядом с ней и гладит по голове.
У меня все сжимается внутри от этой картины.
Притянула к себе этих двоих как магнитом.
И я туда же, порываюсь подойти ближе, сделать что-то. Просто, блять, взять за руку.
Вместо этого я наливаю в стакан воды и приношу Инге. Та протягивает трясущуюся руку и забирает его, не касаясь меня.
— Все хорошо, сынок. Просто закружилась голова, — врет.
Отпивает воды и поворачивается к Жене:
— И тебе спасибо за заботу, Женечка, — улыбается. — Алекс, покажешь Жене свою клюшку? Мы пока поговорим с Никитой.
Алекс поворачивает голову и смотрит на меня с прищуром, будто оценивает, можно мне доверить свою мать или нет, а Жека начинает прыгать от радости.
— Пойдем, маленький монстр, — берет мою дочь за руку и уводит в спальню. На пороге, перед тем как закрыть дверь, замирает. Оборачивается и смотрит на меня по-взрослому: — Мам, я буду рядом. Зови, если что.
Маленький защитник. Разбирает какая-то внутренняя гордость за чужого ребенка, который понимает, что мать уязвима и боится, вдруг этой уязвимостью могут воспользоваться.
Дверь закрывается, и Инга встает.
— Сын играет в хоккей? — спрашиваю ее.
— Да. Мы завтра соберем вещи и съедем.
— Зачем? — хмурюсь.
— В каком смысле? — выпускает колючки.
— Я вас не прогонял, — складываю руки на груди и опираюсь бедром о кухонный стол.
— Мы не можем жить рядом, — ее голос дрожит.
— Почему? — выгибаю бровь.
— Что значит почему? У нас с тобой не те отношения, чтобы мы могли спокойно существовать в одной плоскости!
— Это из-за того, что ты переспала со мной за деньги? — меня бомбит, но я стараюсь держаться.
Не хватало еще ругаться при детях.
— Тише ты! — испуганно прикрывает рот ладошкой.
— Или из-за того, что тебя уволили по моей просьбе?
Я не могу понять, о чем она думает. В выражении лица лишком много испуга. Игна переводит взгляд на дверь, за которой скрылись наши дети.
— Слишком много причин, Фадеев. Даже больше, чем ты думаешь, — вздыхает устало. — Нам лучше даже не начинать, Никита.
— Чего не начинать?
— Любые отношения, в том числе и товарно-денежные.
