– Не без этого, ― согласилась Алиса. ― Раиса Ивановна… а можно… послушайте меня, пожалуйста! ― попросила она.
– Хочешь сразу к делу? Ну, валяй! Пройдем к пианино, начнем, ― Раиса Ивановна села за инструмент, открыла крышку фортепиано и начала играть, при этом не вынимая сигареты изо рта. Так было всегда, когда она работала.
Алиса запела. Голос заныл и затрещал от непривычной нагрузки. Ее некогда мощный голос диапазоном в четыре октавы сейчас оказался неустойчивым и слабым. Ей не хватало дыхания. Алиса потеряла форму.
– Достаточно, ― отрезала Раиса Ивановна, выдыхая сигаретный дым. ― Просрала все…
– Раиса Ивановна, ― зарыдала Алиса. До чего же ей было обидно.
– Что ― Раиса Ивановна? Я уже семьдесят лет Раиса Ивановна! Вас, девки, учишь, учишь, а вы замуж повыскакиваете, и без толку все. Нечего мне здесь сопли с сахаром разводить. Пошли чай пить с тортом. Раз уж здесь все печально, ― кивнула она головой, намекая на голос Алисы.
– Раиса Ивановна… ― с отчаянием взмолилась Алиса.
– Ну что? Что ты от меня хочешь? Я не волшебница! Заниматься надо.
Упражнения ежедневные. Дыхалку восстанавливать. А то дышишь как бронхитчица! Ужас какой-то.
– Я буду! Я готова заниматься! Раиса Ивановна, миленькая, помогите, ― рыдала Алиса.
– Завтра придешь. Да не ной ты! Разберемся. И не таких убогих восстанавливали! ― обнадежила ее учительница. Алиса понимала, что ей предстоит тяжелейшая работа по восстановлению певческой формы. Она была готова пахать, как проклятая, чтобы вернуться в строй.
Раиса Ивановна поставила чайник.
Алиса раскладывала принесенную с собой еду, пожилая женщина разливала наливку. Алиса отказалась, так как была за рулем. Раиса Ивановна выпила несколько рюмочек. За чаем рассказала Алиса все свои трудности семейной жизни с Русланом Бариновым. Со слезами, соплями и прочими женскими вздохами."
"– Гаденыш! Подонок! Подлец! ― Раиса Ивановна была безжалостна к Руслану, хоть и “смягчилась” под конец. ― Хотя, не могу не заметить, что о-о-очень обаятельный засранец, хоть и лысый! Не люблю лысых, а ему идет.
Высокий, широкоплечий, накачанный, ― закурила Раиса Ивановна. ― Такой ходячий траходром!
– Раиса Ивановна, ― смутилась Алиса.
– Ну а что? Как женщина, я тебя понимаю, конечно же. У него такое уличное бандитское обаяние, как не потерять голову! Но Алиса! Ты не боишься? А если он тебя… того… ― провела большим пальцем по шее, намекая на убийство.
– А мне уже все равно, Раиса Ивановна. Петь хочу. Не могу больше. Да не сделает он ничего.
