– Я не хочу про это все вспоминать!
– Можно, – его тон меняется так неожиданно, что я вздрагиваю. Теперь он холодный, резкий и повелительный. – Тогда раздевайся.
– Что?!
Мне кажется, я ослышалась.
– Раздевайся, – повторяет он с нажимом.
– Вы…ты… серьезно? – еле слышно шепчу я и еще сильнее сжимаю свою сумку, будто она сейчас может меня как-то защитить.
– Похоже, что я шучу?
Непохоже. У Громова сжаты челюсти и взгляд такой, что им можно резать стекло.
– Зачем? – я пытаюсь совладать с дрожащим голосом. – Зачем тебе это?"
"Я точно не отношусь к тому типу девушек, который может нравиться Захару Громову: за полтора года учебы здесь я успела изучить его вкусы.
Не то чтобы я как-то специально за ним следила, но когда идешь по коридору, а Громов пихает язык в рот очередной брюнетке модельной внешности, сложно не обратить на это внимание. Да, он почему-то приближал к себе только темноволосых девушек, и Вишневская говорила, что Ева с третьего курса бегала за Громовым полгода, но пока она не перекрасилась из блондинки в брюнетку, у них ничего не было.
Зато потом он трахнул ее в туалете – ну это опять же по словам Вишневской. Не знаю, насколько ей можно верить.
– Зачем мне это? – он тянет это таким тоном, будто вопрос абсолютно идиотский, а я – непроходимая дура. – Так. Послушай меня. Как там тебя? Лена?
– Лия.
– Неважно. Ты накосячила, я тебя прикрыл.
– Я тебя не просила!
– Я тебя прикрыл, – повторяет Громов. – Пошел с этим старым мудаком, выслушивал херню, которую он нес, обещал быть хорошим мальчиком и плюс остался ему должен.
– Денег? – это слово царапает мне горло.
– Услугу, – коротко хмыкает он. – Так вот, кукла, будет честно, если после всей этой фигни ты в качестве благодарности меня хотя бы развлечешь. Или историей про то, почему такая хорошая девочка, как ты, залезла в чужой кабинет, или своим стриптизом прямо тут, на парковке.
– Но тут же везде люди! И стекло… прозрачное!
– Ага, на то и расчет, – он удобно закидывает руки за голову и откидывается на спинку сиденья. Готовится смотреть.
– Вряд ли у тебя под одеждой прячется что-то интересное, а так, со зрителями, будет хотя бы забавно. Выбор за тобой, Лейла.
– Лия! – я пытаюсь отстоять хотя бы остатки самоуважения, но получается плохо.
В сознании мелькает крохотная мысль о том, что я бы, может, и рискнула раздеться, будь мы совсем-совсем наедине и никто, кроме Громова, не смог бы меня увидеть. Я ловлю эту мерзкую мысль, прихожу от нее в ужас и быстро выпаливаю.
– Я расскажу!
– Ну вот.
