У меня от смеха уже болят лицевые мышцы, а корона съехала набок, но мне это ничуть не мешает.
Начинает Зак – и набирает всего пятнадцать очков из возможных пятидесяти. Бутылки мелькают слишком быстро, а красный огонек прицела очень сложно выровнять, чтобы выстрелить. Это он так мне говорит, будто оправдываясь за свое поражение.
Когда настает моя очередь, я беру в руку револьвер и, дождавшись звукового сигнала, так увлеченно палю по этим бутылкам, что получаю тридцать очков! В два раза больше, чем у Зака!
– Я крутая? Крутая, скажи? – смеюсь я.
Зак сгребает меня в охапку и горячо выдыхает:
– Ты охуенная. Просто охуенная.
А потом даже не целует, а едва касается губами моего виска, но меня и от этого перетряхивает с ног до головы. Я слишком остро на него реагирую, будто мое тело настроено лишь на его частоту.
– Может, еще раз сыграем? – хрипло предлагает Зак, глядя на автомат, в котором он так позорно продул.
– Чтобы я еще раз тебя победила? – насмешливо спрашиваю я.
– Можем на желание, – небрежно говорит он и пожимает плечами.
– Согласна?
– А давай!
И я снова запальчиво хватаю револьвер.
Я выбиваю тридцать два из пятидесяти. Даже немного лучше, чем в предыдущий раз! Я так горда собой, что сдуваю несуществующую струйку дыма со своего револьвера, пародируя героев вестерна, и с торжествующей улыбкой смотрю на Зака.
– Твоя очередь!
Я даже не знаю, что загадать, да и дело не в желании, как таковом. Мне просто очень понравилось выигрывать. Оказывается, это просто невероятное чувство!
Все еще улыбаясь, я смотрю на Зака, который властным уверенным движением берет револьвер, встает как-то иначе, чем раньше, будто в какую-то стойку, и замирает.
А потом вдруг начинает стрелять так быстро, что я даже не успеваю отслеживать эти падающие и вновь поднимающиеся бутылки. Выстрел, выстрел, выстрел…
Очки на табло сменяются с головокружительной быстротой, а когда Зак наконец опускает револьвер, там горит победное «50». Автомат вспыхивает всеми лампочками сразу, выплевывает бесконечную ленту желтых билетиков, а я стою раскрыв рот и начинаю понимать, что меня развели.
Грамотно, четко и красиво развели! Как ребенка!
Когда я научусь не вестись на то, что делает Зак?! Такое чувство, что никогда.
– А почему первый раз всего пятнадцать? – я смотрю в его бесстыжие зеленые глаза, в которых сияет удовлетворение.
– Надо было пристреляться, – ухмыляется Зак.
– А потом сразу пятьдесят из пятидесяти! Это как вообще возможно?!
– Удача, – разводит он руками.
