А потом вдруг говорит то, чего я точно не ожидал:
– Я хочу, чтобы ты остался в компании.
– В смысле? Кем? Уборщиком?
– Наследником. Наследником семейного бизнеса.
– С чего вдруг такая щедрость? – ядовито спрашиваю я, хотя у самого безумно колотится сердце, а отец вдруг не поддерживает мой саркастичный тон и говорит очень спокойно и серьезно:
– Я боялся, что ты вырос дерьмом. Я боялся, что ты не можешь и не хочешь ничем заниматься, кроме своих развлечений. Я боялся, что ты так и останешься вечным подростком.
И я… я очень рад, что ошибался.
– Это тебе Лия так меня расхвалила? – все еще пытаясь сохранять злую иронию в голосе, говорю я.
– О, – на лице отца появляется слабая улыбка. – Она не только тебя хвалила, она еще и меня ругала. Сказала, что я тебя не ценю.
Я не удерживаюсь от смешка. Моя Лия в своем репертуаре! Отчаянная смелость и непроходимая наивность! Ничему ее жизнь не учит.
– Прости.
– Что? Я ослышался?
– Прости, – еще раз повторяет отец. – Я был неправ. Ты бы знал, сколько раз я жалел об этом ремне.
И о том, что долгое время верил твоей матери, а не тебе. Но и ты пойми, меня постоянно не было дома, что я должен был обо всем этом думать…А ты и правда вел себя отвратительно в то время. И потом тоже.
Я пожимаю плечами. Что я могу сказать?
Я не сторонник обсасывания детских травм. По мне, это приносит выгоду только всяким психологам, которые берут за это кучу денег. Все равно прошлое не поменять.
Я такой, какой есть. И отец такой, какой есть. Я не хочу врать, что все ему простил.
Это не так.
Но при этом было бы глупо, по-детски глупо, корчить из себя обиженку и отказываться от своего наследства. Может, это странно прозвучит, но я всегда хотел работать в нашей корпорации. Мне нравится, как она построена, в какую сторону развивается и какие принципы ведения бизнеса исповедует отец. Он отличный бизнесмен, практически гениальный. Как и дед. Хотелось бы верить, что у нас это семейное.8b3eaf
– Не знаю, на какой ответ ты рассчитывал, но я согласен работать с тобой.
Отец кивает и делает шаг ко мне, будто пытаясь обнять, но так и остается с неловко поднятыми руками, которые прячет в карманы.
– Я рад. Правда, рад. Мне не хотелось терять сына.
Я ничего не говорю, но думаю о том, что какие-то вещи уже не вернуть. Я не воспринимаю отца как близкого, родного человека, такого, каким он наверняка будет для Левки.
Но я готов с ним выстраивать отношения партнеров по бизнесу. И готов у него учиться. Как младший партнер.
