– Зак, слушай, – она вздыхает и садится напротив меня, – я понимаю, что он сложный человек, что он был во многом неправ, но он не воюет с тобой. Он тебе не враг. Тебе не кажется, что вам пора уже помириться?
– Хочешь знать, что я сегодня сделал? Я выбил дверь приемной, я ударил директора колледжа, сломал ему нос и угрожал ему. И после этого отец захочет со мной помириться? Охуенная шуточка.
– Не выражайся при Леве, пожалуйста, – мягко просит Маша. – Я уверена, что у тебя были веские причины сделать то, что ты сделал.
– С чего вдруг такая уверенность?
– Потому что ты хороший парень, – улыбается она. – Я же знаю тебя. Сколько мы в одном доме живем? Четыре года? Или пять уже?
– Не помню, – буркаю я.
Знает она меня…
Я ужасно воспринял новость о том, что отец женится. И Маша мне изначально не понравилась, потому что слишком старательно строила из себя добрую фею домашнего очага и постоянно была такой типа хорошей, что это пиздец как бесило. Но вот сейчас я впервые думаю: а что если это была не маска? Что если ей и правда нравится вот так готовить отцу ужины, украшать дом к праздникам, возиться с ребенком? Что если она и правда ну… милая?
– А я тебя совсем не знаю, – вдруг говорю я.
– Ты и не должен, – пожимает она плечами. – Я тебе никто, это понятно."
"– Ну…ты мать моего брата, – неуклюже замечаю я. И зачем-то добавляю: – Хорошая мать. Правда. Левке повезло. Поверь, мне есть с чем сравнить.
Маша краснеет, смущается, вскакивает из-за стола, чтобы налить Левке попить, а на кухню вдруг заходит Лия.
Она виновато смотрит на меня, понимая, что я не в восторге от ее самодеятельности.
– Все? – спрашиваю я. – Можем забирать вещи и ехать?
Лия мотает головой.
– Твой папа хочет поговорить с тобой.
– Перехочет.
– Зак! – она умоляюще смотрит на меня. – Пожалуйста! Ради меня! Я обещала ему… просто поговорить и все!
– Не дохрена ли разговоров для сегодняшнего дня? – я раздраженно ерошу волосы.
– Пожалуйста, – снова просит она, и я понимаю, что соглашусь.
Потому что моя девушка веревки из меня вьет.
Моя девушка…
Как же охеренно это звучит!
Я молча встаю, выхожу из кухни в огромную прихожую, вижу отца и то, как он облегченно выдыхает, заметив меня.
– Выйдем на террасу? – осторожно предлагает отец.
– Давай.
На улице уже темно, мы не сговариваясь встаем друг напротив друга, и я смотрю в его жесткое уставшее лицо, на которое падают резкие тени от фонаря.
– Что хотел?
Отец молчит.
