И вижу, как Руслан расстегивает свой ремень.
* * *Двенадцать сорок пять.
Стою у ресторана, и чувствую себя сволочью. До встречи с «клиентом» пятнадцать минут, но лучше зайти через семь. Пока хостес меня проводит, пока помою руки… семь минут. Жаль, что не на небесах.
Уфф, задыхаюсь от волнения. Уж точно не от предвкушения. И вспоминаю. Почему-то именно сейчас я вспоминаю.
— Нет… Руслан, нет, не нужно, — оттолкнула его, протрезвела от опьянения этим мужчиной.
Почти.
Отбежала, взглянула на него. Ремень всё ещё не застегнул.
Пуговица, как и ширинка тоже расстегнуты. Рус так и стоит. Смотрит. Он возбужден, через плотную ткань джинсов я вижу не просто бугор, я четко вижу его член. Очертания. И сглатываю.
К нему хочу. Чтобы трахнул меня. Или… дьявол, я готова даже на колени перед ним опуститься. Спустить джинсы, трусы. Кажется, кончу еще раз, едва обхвачу губами головку его члена. Я, правда, этого хочу.
Может, сделать? Девственницей останусь, и ему, и себе удовольствие доставлю. Почувствую на языке его вкус, и… и не смогу потом.
Ничего не смогу. Руслан захочет пойти дальше, и я не откажу. Я бы и сейчас ему не отказала, не получи я оргазм. Он мог бы взять меня, пока я была возбуждена, и не дошла до пика. Мог бы, но не стал. Захотел подарить наслаждение…
Нет, если сейчас я это сделаю — то всё. Минетами Руслан не удовлетворится. Да и я не смогу после этого пойти и продать себя.
— Почему? Ты хочешь.
— Я…"
"— Хочешь, — спокойно перебил Руслан, а глаза у него темные-темные. Он не спешит приводить одежду в порядок.
Сел на стул как есть — с болтающимся ремнем, расстегнутыми джинсами и стояком. — Тебе время нужно, чтобы привыкнуть ко мне? Или поиграть хочешь? Вроде, мужик больше ценит то, ради чего приходится побегать? Люб, если так, то мне не восемнадцать, и не двадцать лет. Бегать я готов, если тебе надо, но может на хер это всё?
Так серьезно говорит.
На хер это всё… Может, и правда, на хер? Лёшку — и на хер? Нет, не прощу я себе этого. Должна попытаться. Брату досталось, мне тоже должно достаться наказание.
И вытащить его должна именно я. Нет у Руслана этих миллионов, и даже если он захочет, не сможет договориться с судьёй, с прокурором… не сможет…
— Рус, — выдохнула, пытаясь взять себя в руки, — мне просто нужно время.
— Сколько?
— Откуда мне знать? — вспыхнула. — Неделя, десять дней… не уверена. А знаешь, — в голову пришла идея, как можно всё разрулить без предательств, — давай сделаем так: сейчас мы не встречаемся.
