Мы достали документы, миновали посты, и разделились. Андрей, хоть и юнец совсем, но дело свое знает. Вдобавок, язык подвешен. Если кто и сумеет собрать полную информацию, а не только ту, которую нам захотят открыть, то это он.
Хорошо, что этот мажор однажды пришел ко мне работать (история Андрея и Лизы называется «Весеннее чудо для мажора»).
Сорок минут ожидания и, наконец, Котова привели. Вижу — узнал меня сразу. Кивнул, и опустился на стул.
— На «вы» или на «ты»? — это первое, о чем спросил Котов.
— Давай на «ты», — я опустился напротив него.
Стулья железные. Между нами припаянный к полу металлический стол. Совесть меня не гложет, хоть я и вижу перед собой молодого парня в арестантской робе, которая ему явно не по размеру. И этот парень — брат моей Любы. Именно я его закрыл, но по-другому не мог. Партия наркоты была слишком большая, он признался, отпечатки нашли…
Вроде, и что дальше? Зачем я здесь? Люба говорила, что брат её невиновен. Но все родственники заключенных так говорят. Ладно, не все, но девяносто девять процентов точно.
Даже если четко знают, что их брат, отец, муж виновен, все равно убеждают окружающих, что произошла ошибка.
Я давно научился это распознавать — обман и самообман. Но зацепило меня что-то в разговоре с Любой. Крепко зацепило. Неужели я ошибся? Неужели невиновного закрыл?
Если так, то пиздец.
Лучше бы Котову оказаться виновным.
— Сигарету? — достал пачку, и Котов покачал головой. — Ну а я закурю. Расскажи мне про тот день. Все события. Где взял наркотики, куда нес…
— Уже рассказывал примерно тысячу раз.
И тебе, и адвокатам, и на суде. Зачем одно и то же повторять? — спросил он спокойно.
Я тоже спокоен. И предельно собран. Насторожен. За эти годы я вырос профессионально, и по малейшим отклонениям в мимике научился определять ложь. По тому, как человек потеет, как меняется цвет кожи — бледнеет, или краснеет. Я почти гребаный Шерлок.
— Расскажешь еще раз.
— Зачем? Отсижу своё, и выйду. Не хочу вспоминать лишний раз, из-за чего я сюда попал, — ровно и устало парировал Котов.
А затем насторожился, вгляделся в меня остро. — Хм, дошло. Люба… сначала она приехала, хотя не должна была. Про мужчину говорила. Ты и есть тот самый мужчина моей сестры?
— Если так, то будешь винить её?
— Нет. Её не за что винить.
Вижу — так и есть. Не злится на сестру. Любит. Голос даже потеплел, когда он её имя произносил.
— Рассказывай. Или хочешь официальный вызов? Я могу это устроить, — надавил. — Сейчас я здесь как частное лицо… почти.
