* * *— Лягушонок, — рассмеялась я, утирая с лица брызги.
Диана взвизгнула, и продолжила лупить по воде.
Я решила — больше мы не будем мыться вместе. Я буду следить за ней в ванной, пока не подрастет, а затем уже мыться отдельно. Пусть малышка привыкает, что скоро у нее появятся личные границы.
Меня это всегда бесило в маме. Даже когда она была нормальной, непьющей, и самой любящей. Могла ввалиться без стука ко мне, даже к Лёшке, и на возмущения бросала лишь то, что она всё это много раз видела.
Это было некомфортно.
Раньше я не могла дать Диане границ, мы спали на одной маленькой кровати, и вечно на боку, чтобы не свалиться. Мылись вместе. Но теперь — хватит.
— Не страшно было ночью одной?
— Неа, — замотала она головой.
— Я оставляла дверь открытой. Думала, что прибежишь ко мне.
— Нужно было? — спросила она.
Нет. Наверное, я ужасна, но мне тоже нужны границы от своей собственной сестренки. Однако, если бы она пришла, я бы не прогнала.
— Если испугаешься — дверь всегда открыта, Диан.
— Монстров не существует, — залепетала она.
— Я не боюсь темноты. Я боюсь людей.
Не те слова, которые должна произносить шестилетка. Едва ли она осознавала опасность также ясно, как я, пока мы жили с матерью. И слава Богу. Не стоит знать маленькой девочке, что может сделать с ней пьяный извращенец. Но она чувствовала этот страх, ловила липкие взгляды.
Я знаю, что это такое — быть матерью, но не забываю, что Диана мне сестра. Не дочь. Но если бы я родила ребенка, как бы я жила спокойно, зная, что с ней может произойти беда? Мама не могла не осознавать, даже при пропитых мозгах.
Как она допустила? Как?
Никогда ей этого не прощу!"
"— Давай договоримся. Слушай! — потянула сестренку за влажный локон, и та забулькала от смеха. — Моя дверь для тебя открыта. А в твою я начинаю стучать, хорошо? Три стука в дверь комнаты, и ты разрешаешь мне войти, ладно?
— Зачем?
— Так нужно. Привыкай, — чмокнула её в носик, и начала добавлять горячую воду.
Может, для шестилетки и рано это — личные границы. Я ничего не знаю про воспитание, всегда по наитию действовала, но вроде бы справляюсь.
Хотя… Боже, какой был ужас, когда я осталась наедине с орущим младенцем! Про детей в свои тринадцать я знала только то, что они сосут сиську. А тут Диана — крохотная, беззащитная. Лёшка работал целыми днями, мать пила, никакого грудного молока, и я осталась наедине с младенцем…
Нет, не буду вспоминать.
* * *Посмотрела в дверной глазок, и сразу открыла дверь, подавляя широкую улыбку.
