Я вломилась в квартиру его одноразовой любовницы, Руслан решил забрать меня, и забрал.
И не было глупой затеи с продажей себя на аукционе.
Не было моего обмана.
Я не динамила Руслана. Не скрывала от него правду о брате.
Я сразу же призналась ему. Доверилась. И всё у нас хорошо. Мои руки не в крови, Руслан не разочарован. Мы с ним вместе, в нашем уютном мире, где только счастье.
Почему! Почему я не открылась ему? Ладно, сразу побоялась — не верила в него, злилась. Но потом, когда прошла злость за арест брата, когда я поняла что Руслан — настоящий мужчина — почему я выбрала стать проституткой, и предать не только его, но и саму себя?! Ведь было столько возможностей назад повернуть, но я с гибкостью танка перла только вперед.
Я открыла глаза, накрыла ладонь Руслана, только что отвесившую мне пощечину, и мы оба замерли. Глаза в глаза. Так близко… рядом…
— Я люблю тебя до умопомрачения. С первого взгляда люблю, — полностью открыла я сердце, решив больше не посыпать голову пеплом, а любить.
— Руслан…
— Люба, давай-ка я врача позову.
— Не нужно, я в порядке. Переволновалась просто. Дай мне сказать, пожалуйста. Я полюбила тебя еще тогда, в школе. Это не было наивным детским чувством, это уже тогда любовь была. Я потому и злилась так сильно из-за брата. Другому следователю я бы просто колеса проткнула, окна побила, или еще что натворила, и забыла. Но любимым мы сложнее прощаем то, что легко спускаем нелюбимым, ведь так?
— Так, — устало кивнул он, склонился и вдруг уткнулся лицом в мой живот, обнимая меня.
— Да, это так, Люба.
— Я знала что неправильная. Жутко себя стыдилась. Знаешь, я иногда смотрела американские сериалы, и в них встречалось выражение «белое отребье, рвань» — я себя такой рванью и чувствовала рядом с тобой.
— Люб…
— Постой, я хочу всё рассказать. Даже если тебе это неинтересно. Это тяжело. Нет, ты не подумай, я знаю что мало у кого в нашей стране жизнь легкая, но мне от этого легче не было. Я себя так ненавидела, ты не представляешь, — шептала я, не в силах остановиться.
— Натворила дел — брата посадили из-за меня. И я осталась со спивающейся мамой, маленькой сестрой и этим уродом — отчимом. Кругом такая нищета, пьянство, а я… я на всё это смотрела и боялась такой же стать. Сломаться. Я бы наверное тоже к бутылке потянулась или к шприцу, если бы не Диана. Но на неё смотрела и хотела чтобы хоть кто-то не стыдный у неё остался. Чтобы она не смотрела еще и на пьяную меня.
