Даже необычной не вручили бы, я правильно сомневалась.
— Это просто игра, да? — просипела, задыхаясь от нахлынувших волной мыслей, надеясь, что я не права. — Ты… ты же не собираешься ничего со мной делать?
— Сначала я хочу тебя трахнуть.
— А потом? — я отползала от него по кровати к стене. — Потом что ты сделаешь? Накачаешь наркотиками, и меня выкинут на дороге, да?
— Посмотрю по настроению.
Я видела такие случаи. Много, к сожалению, больше чем хотелось бы.
По клубам-барам, далеко не элитным, где я временами подрабатывала.
В них часто толкают дурь, и юные девчонки ведутся на пресловутое: «Всё в жизни нужно попробовать». Пробуют. Кого-то накачивают тем-же рогипнолом. Затем секс без ограничений в апартаментах около клуба, и…? И как повезет. Одной девочке не повезло: мало того, что накачали и изнасиловали в апартах, так еще и на улицу выкинули, где её подобрал не самый адекватный водитель, и продолжил «веселье»
— Я на все согласна, сопротивляться не стану. Видишь, — я раздвинула ноги, и попыталась улыбнуться.
— Всё добровольно, вспылили, я всё понимаю, просто не причиняй мне боли, хорошо? Проведем ночь, я уйду, и деньги… они мне не нужны, всё бесплатно.
— Деньги, — расхохотался Алексей, и опустил колено на кровать, — я заплачу, кошечка. Но ты же поняла насчет суммы? Не зря же столько раз спрашивала! То, что в конверте было, себе оставишь. Оплата и на лечение.
— Л-лечение?
— Если вдруг порву.
Я скрипнула зубами. Что мне остается? Я не могу сбежать, Алексей — богатый ублюдок, начну отбиваться — изувечит, а если и вырвусь, то на этаже охрана.
Зачем? Зачем я пришла сюда? Я ведь понимала про деньги! Всё понимала, что не стою я столько, но эти гребаные статьи в интернете меня загипнотизировали. И вина перед братом, что сама должна вытащить его, и должна тоже пострадать, раз Лёшка страдал…
И? Двадцати миллионов как не было, так и не будет. А вот меня этот подонок трахнет, а затем — вопрос: либо отпустят, либо нет. Вполне могут и не выпустить живой. Или отпустят, но в таком состоянии, что лучше уж добить — наркоманы умеют куражиться и издеваться, тем более те, кто от вседозволенности ошалел.
Боже! У меня же Дианка! И Лёшка! И… Рус? Нет, Руслана у меня уже нет, и это даже хорошо. Неужели я действительно могла думать, что осмелюсь к нему явиться после другого мужика? Грязной проституткой — и к нему?"
"— Не скули, — скривил губы Алексей, раздеваясь.
— П-прости.
Я по-прежнему лежу, раздвинув ноги, и поскуливаю от омерзения.
