Она души в них не чает, и выглядит встревоженной.
— Ну же, Соня. Что не так?
— Все в порядке, просто… ты должен знать, что я ночевала не дома. За городом. В доме Славы. С детьми.
Она расставляет акценты на каждом слове, отчего заставляет меня задуматься. Не о том, почему она поехала, естественно. А о том, когда, а главное, как я упустил тот момент, что ее бывший отчаянно пытается с ней сблизиться. При чем делает это так ненавязчиво, что сама Соня и не понимает. Идет на поводу его игры. Того, что детям так будет лучше.
Полноценная семья: наличие обоих родителей, воспитание отца, дружеское общение родителей без скандала. Я поддерживаю каждый пункт, но Соня и ее дети — моя будущая семья, которую я ни за что не отдам.
— Все нормально, Сонь. Вы уже дома. Ну что ты?
Я обнимаю ее за плечи, потому что она подходит сама, кладет голову мне на плечо и всхлипывает.
— Не надо было мне никуда ехать.
Она крепко обнимает меня за шею, а я почему-то испытываю непреодолимое желание поговорить с ее бывшим и потребовать, чтобы он оставил ее в покое.
У него есть дети, пусть сосредоточится на них, а не на том, чтобы убеждать Соню, что она плохая мать. Она лучшая, а он точно не тот, кто имеет право указывать ей, как воспитывать ребят. До недавнего времени его вообще не было в их жизни.
Глава 22
Я так и не смогла ему сказать. Хотела. Сильно хотела признаться в том, что… что было. Я и сама не знала, было ли что-то и стоило ли говорить. Страшно, что Рома от меня отвернется, решит, что отомстила ему таким образом, а теперь пытаюсь оправдаться.
Глупо, конечно, но сказать, что провела ночь не просто в доме Славы, а с ним в одной постели не смогла.
Ребята, будто чувствовали, что между нами с их отцом что-то не так. Молчали. Спокойно ходили в школу и не изводили вопросами. Славе хватило ума не звонить и не приезжать. Давал мне время отойти? Или понимал, что сотворил и что я никогда его не прощу за это? Боялась встречи с ним, его приезда и нашего разговора. Мне нельзя было вспоминать, хотя это было трудно, потому что его отметины на теле жгли изнутри.
Заживали почему-то медленно, почти не бледнея."
"Пожалуй, больше всего боялась, что он все расскажет Роме. Найдет его и с ехидной ухмылкой расскажет, как всё было. Он ведь один знает, что было. Я напрочь ничего не помню, будто уснула и больше не просыпалась, но ведь я встала без одежды, а засыпала одетой. Утешала себя надеждой, что тот Слава, за которого я выходила замуж, не сделал бы ничего подобного.
