— Твою мать, Соня! Ты хоть представляешь, что будет? Мы полгода будем работать без зарплаты."
"Я прикрываю глаза. Да, именно этого я и ожидала. Роберт не позвонил в полицию только по одной причине: деньги. Видимо, он сразу понял, что с нас можно неплохо поиметь, скандала-то никто не хочет.
— Что он сделал?
— А он не сказал? — я начинаю истерически смеяться. — Он меня чуть не изнасиловал, Андрей.
* * *Из чашки с горячим чаем, которую я держу в руках, вовсю валит пар. Мне кажется, что часть, отвечающая за чувства, атрофировалась, потому что мои ладони оказываются нечувствительными.
Рома забирает чашку из моих рук, садится напротив, пытается достучаться до меня. Говорит, что возьмет всю ответственность на себя, что я и мой кастинг-директор не попадем под раздачу.
Я лишь мотаю головой. Роберт обязательно втянет в это и меня, и Андрея. Раздует скандал, скажет, что его избили ни за что. Его имя, против моего. Никто не видел, как он меня домогался, зато Андрея, входившего в гримерку, я уверена, заметили. Да даже если и нет, охрана на выходе видела нас вдвоем.
Его окровавленные руки.
— Нет, послушай. Андрей с ним договорится, заплатит денег. Я не могу подать заявление, мне никто не поверит.
— Я не прошу тебя писать заявление.
Рома встает со стула, расхаживает по гостинной.
— Твою мать, поверить не могу, что в вашей работе принято платить насильникам деньги за то, чтобы они молчали! Какого хрена вообще?!
— Ро-о-о-м…
— Не пиши заявление, пусть он подает на меня.
— Ты не понимаешь, да? — мотаю головой.
— Роберт втянет меня в любом случае. Я вижу заголовки газет: “Парень известной столичной модели избил ее же фотографа” и приписка “Из ревности”. Будет скандал, Ром.
— И ты предлагаешь дать ему денег за то, чтобы он молчал?
— Андрей знает, что делает.
— Я разберусь.
Мне страшно от одного его тона. Не хочу, чтобы он лез во все это. Рома, конечно, тоже не последний человек в этом городе, но он не медийная личность, его не знают за границей. Сопереживать определенно будут Роберту, чтобы мы не делали.
Никто не поверит модели, потому что… виновата сама.
— Пей чай, я сейчас вернусь.
Ромы нет минут десять. Это время он уделяет звонкам. Я не слышу о чем он разговаривает, но его голос доносится до меня из балкона. Он зол, я же думаю, как его успокоить. Скандал — не то, что нам всем нужно. Я не хочу влезать в это, не стану писать заявление. А Рома, судя по всему, поставил на уши всех своих знакомых и зацепил всевозможные связи.
Нужно это прекратить.
