— Потрахаться. Фу. Слово то какое, — Анюта в своем репертуаре.
— А как это можно назвать? Любовью иначе занимаются, — ну всё, Аня краснеет.
— Тоже мне специалист нашлась тут. У меня и то опыта поболее будет, — произносит с настолько важным видом, что можно упасть, — И практика была не так давно, как у некоторых, — к концу своей речи она всё же начинает хохотать.
— Ни дать, ни взять, бывалые! — перегибаюсь через диван, и тянусь за бананами, — Практикуйся, блин, — протягиваю ей один.
— Какая же чудо вещь, твоя радио няня.
Я бы, честное слово, оставляла открытыми обе двери в квартиры, чтоб слышать Аришу, вдруг что, — легкость характера и умение быстро сменить тему одни из лучших черт Ани, хотя таковых и много.
— Раиса Сергеевна сказала бы тебе спасибо за это, просто стоять под дверью в тамбуре и все знать. Благодать. А так что, стакан с собой носить, а может и что — то современнее.
— Думаешь, слушает?
— Надеюсь, что нет, но в случае чего, могу подыграть. Постонать, — последнее слово произношу с придыханием.
— Дурочка, — резюмирует Аня смеясь.
Свою излюбленную фразу о том, что поспать, это мое любимое и единственное хобби, я вспоминаю чаще всего утром, когда не могу продрать глаза. Хотя… могу, но… не хочу. Просыпаюсь как всегда без пятнадцати шесть, встать всегда тяжелее. А всё потому, что в полночь я вспомнила о маковом рулете. Часто вы в полночь ставите дрожжевое тесто, подниматься? У меня вот бывает.
О моем утреннем настроении думаю, не стоит говорить. Пока готовлю завтрак, в голову приходят мысли об Гайворонском, вернее слова Ани, о том, что стоит попробовать.
Понимаю, что бред и все равно думаю.
После переезда на юг моя жизнь выровнялась. Количество эмоциональных всплесков минимизировано. Кто — то скажет скучно, но я так долго к этому стремилась, и стоило это слишком дорого. Большинство коллег, которые пекутся о моей личной жизни, не верят, что я не испытываю ноющего чувства одиночества. Удивительно, конечно, но факт — я не страдаю, мне не больно от того, что у меня нет мужчины.
Может быть, во мне слишком много равнодушия?
Из мыслей меня чуть не опускает на землю Егор, в прямом так смысле. Разбегается и запрыгивает мне на спину, обвивая шею руками, а бедра ногами:
— Я почувствовал мечту и проснулся! — весело сообщает, — Прихожу, а она вот она, мечта моя, — облизывается и указывает на рулеты.
— Не знала, что обезьянки мечтают о маковых рулетах, — отвечаю, придерживая мелкого за ноги, — Доброе утро, зайкин.
