Когда возвращаюсь, малыш уже снова на маме лежит, чистый, прикрытый, сейчас он уже выглядит полностью жизнью довольным. Эмоции давят на сердце. Оно щемит, сжимается, из последних сил трепыхается.
— Его заберут на чуть — чуть, а потом мы будем учиться кушать, ты останешься? — голос Ии звучит измученно, при этом с нотками счастья.
— Ни на шаг от вас не отойду, — касаюсь бледной щеки, Ия поворачивает голову и касается губами пальца большого.
Момент стоит дороже всего пережитого ранее, всю ту хрень, что за сорок лет накопилась, готов вынести заново, чтоб снова результат был такой.
Чтоб она рядом была.
Домой я просто несусь, не обращаю внимания на знаки, на остальные автомобили. От мысли, что она видела это фото, меня тупо вставляет. В плохом смысле вставляет. Жажда крови просыпается. Дрянь эту, малолетнюю, разорвать хочется. Повторяю себе, что женщин не трогаю. Может начать?"
"Страшно представить, как Ия могла себя накрутить. Ей нельзя волноваться, огромных трудов стоило наладить лактацию, да и в целом после родов восстановиться.
И теперь из — за того, что какой — то обезьяне денег захотелось, все усилия могут полететь к чёрту.
После рождения Миши, Ия долго старалась наладить грудное кормление, слышать ничего не хотела о смесях. Понимаю, для неё эта тема больная, ведь с Егором не получилось. Третий, из нанятых консультантов, помог, Счастья малышки предела не было.
Набирать ей боюсь, вдруг услышу, что уйти хочет. Такая мнительная, такая маленькая в своих страхах. Боится поправиться, боится что я её разлюблю, если её внешний вид изменится.
Знает, как я на ней помешан…
Не дай бог с ней что — то случится, разорву всех причастных. Тупая шлюха, стоило только с колен её снять, как тут же «тело» заверещало, что уже поздно, жена всё увидела.
Домой доезжаю в максимально короткие сроки, сейчас на количество нарушений ***. Залетаю домой. Миша посапывает в колыбельке, Еор рядом приглядывает.
— Мама стирку ставить пошла, — поясняет. Где — то я уже это слышал.
— Давно? — спрашиваю, сам же боюсь услышать ответ.
Егор отрывается от телефона, смотрит на меня, затем на часы.
— Да уже вроде давно, вещей грязных много, наверно, — пожимает плечами и снова в телефон залипает.
Ладони резко потеют. Поднимаюсь наверх, мысленно прося о том, чтобы она меня выслушала, гормоны то шалят ого — го, да и повод. Я бы свихнулся, увидь такое.
Нахожу её в ванной. Стоит, облокотившись на раковину, разглядываю её лицо через отражение в зеркале.
