Когда она звонила про родных из Геленджика рассказывала, что их затопило, — помню малыш, живут теперь люди в твоей квартире, ты сама предложила, — Слова про Эдуарда не сказала, — расстроилась, даже плечи поникли.
— Она стесняется, малыш. Я в этом уверен, — подхожу к ней и приподнимаю за подбородок, — Обещай, что расстраиваться по этому поводу не станешь.
— Обещаю, — тянется губами к моим, на пальчики для этого приподнимается.
После завтрака, видимо, поднабравшись смелости, у малыша ответная просьба появляется.
Хочет работать. Приехали.
Не сказать, что я категорически против. Меня скорее беспокоит её состояние, хочется, чтоб отдыхала побольше. Сейчас всё хорошо, но это как на пороховой бочке. Не дай бог, где — то, кто — то обидит. Особого желания сесть за убийство отнюдь не имеется.
— Я сама работу найду, — говорит спокойнейшим образом вещает, в тот момент когда меня просто изнутри разносит, — Ну чего ты так смотришь? — стоит, опершись спиной о столешницу, чашку с кофе держа в руках, — Ты крайне против?
То есть откуда дует ветер она в принципе понимает.
— От самой идеи я не в восторге, даже спорить не буду. Почему когда тебе даешь карту и отправляешь по магазинам, ты не идешь, а на работу — пожалуйста, — выражение лица у меня говорящее."
"Ия хохочет, недолго, смотрит в дверной проем. Боится мелкого суслика разбудить. Парень то — ли почуял, что скоро школа, и пора сил набираться, то — ли переезд так сказался, но просыпаться стал позже.
— Вот ты сравнил, ходить по магазинам не интересно.
Никогда не любила. Поэтому мы с Валей или рисуем то, что я хочу, или фото ей скидываю, мне так комфортнее. Она знает размеры, они пару лет не менялись, — на этих словах мои глаза сами по её телу скользят, — Прекрати это немедленно, — грозит мне шутя, — Тебе пора ехать, — ставит чашку на стол и гладит мою голову, — Я просто переживаю, ты сам понимаешь за что. Думать полезно.
— Можешь ко мне, направление выбирай любой. Максимум к Илье. На большее не рассчитывай.
Не хватало…
— Чтоб мужики посторонние на меня пялились. Знаю — знаю. Все москвичи моего приезда только и ждали, взгляд свой берегли, — подкалывает, но взвизгивает, как только щипаю её за ягодицу.
Привык, но подбешивает, она себя абсолютно не ценит, та как должна. Не видит, как на неё смотрят. Мне бы радоваться, реагирует только когда я смотрю, но не выходит. Хочется искоренить ту неуверенность, которая с детства была, а в итоге только сильнее усилилась.
