— Если мне придется спать с Вами, за приятные бонусы, то это ничто иное, как проституция. Я с Вами сплю, Вы мне подарки.
— Не если, а точно придется. Всё — таки не о благотворительности говорим, а о взаимовыгодных отношениях. Я хочу тебя и не скрываю этого. И перестань уже выкать, мы не у тебя на работе находимся, — его, кажется, ничего смутить не может.
— С Вами бы я предпочла общаться, как раз таки, только в рабочих стенах. И сюда я пришла не с Вами ужинать, — смотрю на часы, Боже, что за дурацкая привычка приходить раньше всех, задержишь я и этого неприятного разговора можно было бы избежать, — Я Вас очень прошу, давайте закроем данную тему раз и на всегда.
Вы предложили, я отказалась. Если Вас будут интересовать детали проверки, наш рабочий телефон Вам известен, также он указан во всех, направляемых мною, требованиях, и на сайте службы. На этом наш разговор стоит закончить. У меня нет желания слушать сплетни о том, что я ужинаю с представителями проверяемой мною организации, и на результатах рассмотрения материалов проверки это может сказаться негативно, — начинаю подниматься с кресла, увидев подруг, входящих в зал.
Пожалуйста, пусть они не узнают Гайворонского в приглушенном освящении помещения.
— Мне плевать на результаты проверки, Ия. Можем хоть завтра оплатить всё. Тогда согласишься? — произносит он вполне серьезно.
Хочу, ужасно хочу, потому что сил уже нет, все силы из меня вытянули этой проверкой, но не спать же с этим козлом из — за поступлений в бюджет.
Как только да меня доходит абсурд моих мыслей, прыскаю. Со стороны дура дурой.
— Всего доброго, Макар Викторович, — хватаю сумочку и быстрым шагом направляюсь к своим.
Глава 8
Ловлю девочек недалеко от двери, еще б немного и официант проводил их за наш стол, это было бы слишком.
— Можно нам другой стол, тот, — указываю глазами за свою спину, — оказался занят. И если можно на террасе.
Девушка хлопает глазами, но, к счастью, не произносит то, что я читаю в его взгляде:
— Конечно, пройдемте.
Терраса оказывается полупустой. Выбирая самый зеленый, и как следствие, самый закрытый от чужих глаз уголок, могу выдохнуть. Но сердце по прежнему стучит так, будто я от собак, или от чаек несколько километров бежала. Как так вышло, что в моей жизни всё стало неспокойно? От чего бежишь…
Как только все усаживаются за стол, Таня с энтузиазмом произносит:
— Это был Гайворонский? Мне не могло показаться, он один тут такой в городе.
