Только вот ответ я знать не хочу, поэтому и не спрашиваю, — Правда, нормально. Тем более, завтра сдам все анализы, ты будешь спокоен.
— Надеюсь на это, — немного расслабляется. Не знаю, когда он планирует вернуться к работе, потому что пока что то и дело блюдет моё состояние. Давление, пульс, температура, разве что сахар пока что ему не известен.
До сих пор не пойму как можно быть таким разным. И где у него кнопка смены режима.
— Можно мы поедем ко мне? Я бы хотела, — скорее прошу, чем настаиваю.
Где бы я не была, острое ощущение «Я дома» появляется только в квартире, где с папой и Ларисой мы жили.
Эта квартира закрытой стоит, раз в несколько месяцев её убирают. Показать её Макару будет не стыдно, там много моих детских вещеё, много памяти. Хотя он тоже может хотеть поехать к себе.
— Как ты захочешь. В Питере мне не принципиально. Я дома — в Москве.
Сжимаю его ладонь. Знаю, он тоже идет на уступки. Старается быть мягче, а это не просто. Жизнь свою менять всегда не легко. Самое трудное — выйти из зоны комфорта.
Прекрасно это осознаю, сама ведь не хотела, и даже очень боялась, зато теперь с Макаром рядом, абсолютный покой.
Как только заходим в квартиру, Егор несется в мою детскую комнату.
— Руки вымыть не забудь, пожалуйста, — говорю ему в след. Макар усмехается. Забирает у водителя оставшиеся сумки и ставит их недалеко от входной двери.
— Твои рисунки? — смотрит на стену в прихожей.
— Я очень старалась, — смеюсь, — Выжимала из себя всё, что могла, — сказать, почему они до сих пор тут висят, я не могу.
Родителям нравилось они мной гордились.
— Получалось неплохо, — целует в губы, едва касаясь.
При Егоре я пока позволить себе этого не могу.
— Руки помою, — показывает мне свои руки, с улыбкой, мол, смотри, я всё понял, — И закажу ужин. А то еще час и ты начнешь, поздно, я уже есть не буду, — направляется в сторону ванной, куда только что Егор заскочил, головой покачивает меня передразнивая.
— Да буду я, буду, — Макар не разделяет моего мнения, что не плохо было бы слегка похудеть, это конечно же льстит, но тем не менее, — Только пол сначала помою.
Резко оборачивается и смотрит на меня строго, и очень внимательно, ищет глазами отклонения.
— Даже не начинай, не развалюсь. Я нормально себя чувствую. Тем более я шваброй, не на коленях.
— А жаль, — говорит приглушенно, запуская по моему телу рой мурашек, — На это бы я посмотрел. И поучаствовал, — огонь в его глазах имеет свойство вспыхивать за долю секунды. Такой многообещающий, и дико манящий.
