Наличие же невесты не исключено.
В памяти яркой вспышкой всплывает момент моего дикого шока.
Мы с Егором зашли в холл и охранник мужчина как бы невзначай мне сказал, что Макар Викторович уже вернулся. Знаю, что странно, но вся атмосфера того места такая, домашняя что — ли. И мужчина этот, в том числе. Видел нас вместе, решил подсказать. Тем более Егор там со всеми «на короткой ноге» был уже на момент моего появления.
Каково было мое удивление, когда дверь его номера мне открыла миленькая рыжая девушка.
Зачем я туда вообще пошла? Телефон у Макара был долго отключен. Мысли дурные верно ползут в мою голову. Так всегда, стоит только обзавестись новым близким человеком.
— Мы вам помешали? — пропищала, пока я стою и могу только смотреть на неё. Слов то нет, — Мы слегка расшумелись. Простите. Столько эмоций. Давно с женихом не были вместе, — говорит и тут же краснеет, — оборачивается и смотрит на дверь в ванную комнату, за которой шумит вода. А у входа валяется рубашка Макара и трусики, по всей видимости, этой самой девицы.
Море боли. Это про меня в тот момент. Даже вспомнить не могу, что ей сказала.
Самый мой большой страх с восемнадцати лет — увести мужчину из семьи.
Когда Ма умерла, мама Егора, на эмоциях знаю, сказала, что мне это за то, что я его из семьи увожу. Это не так, но на тот момент почва, она же психика моя расшатанная, была самая что ни на есть благодатная. Папа умер, у Егора родился ребенок. Ма оставалась самым для меня близким на земле человеком.
И её тоже не стало.
По ощущением, тогда стоя перед номером Макара я как — будто вернулась на десять лет назад. Катализатор сработал.
Сейчас же, обнимаю его и понимаю, что во — первых, верю ему, а во — вторых, не отдам. Он только мой! Сам ведь ко мне приехал, я не звала. Осознание этого выручает. Помогает не скатиться в какую — то темную бездну страха.
Никогда в жизни мне не приходилось отбиваться. С Артуром всё было совсем по — другому, я не ожидала, что он схватит мою голову и начнет ею стену долбить.
Пара ударов и я отключилась. Помню боль, страх испытать не успела.
Сегодня был ужас.
Вначале оцепенение. Затем огромное желание освободиться. Когда сил уже не оставалось, молилась чтоб только Аня с Егором не вернулись пораньше."
"Янсон откуда — то знал, что стоит мне в голову хорошенько заехать я тут же теряюсь. Не потому что мне больно не выносимо, скорее страшно. Страшно снова стать овощем, который не помнит своего ребенка.
