Затем в офис, где просиживаю кресло, изображая видимость труда, а из офиса вечером отправляюсь на съемную квартиру Марго. Завезу им вещи, повидаюсь с Юлей и к Варе.
Я должен рассказать ей. Собраться с мужеством и открыться до конца.
Пусть лучше услышит от меня, чем от кого-либо другого. Пусть я буду тем, кто закончит эту ложь длиною в семь лет. Так честно. Так правильно. Усидеть на двух стульях больше не получится.
Хорошо, что до романтического ужина так и не дошло. Что бы я наплел Варе? Еще вчера на этот случай у меня была заготовлена содержательная речь на тему: «Почему нам следует вернуться в терапию, все проработать и не разводиться».
Потерять ее будет не так мучительно, как из кожи вон лезть, стараясь поддерживать иллюзию нормальности и склонять ее к тому, чтобы мне поверить, принять мои правила и мою ложную правду. Нужно быть честным с собой в первую очередь. Я так жажду добиться прощения и понимания Вари не ради нее, не ради нас, а ради себя. Ведь это я не представляю своего дальнейшего существования без нашей семьи.
Это я подверг брак страшному риску. Я привел нас к разлому. Я — слабое звено, а не моя жена.
Я убедился в этом, пока ждал, когда очнется Юля, хотя должен был быть рядом с Варей, вымаливая прощение. Я ведь не прекращу срываться по первому ее зову. Я буду ставить девочку выше всего остального. Выше Вари… Да. Я это признаю. Я заслуживаю быть ненавидимым и отвергнутым женой, потому что что отвергаю ее в ответ. Несмотря на желание наладить нашу жизнь, я больше не принадлежу ей, памяти о Ксюше и нашей семье всецело.
Чем-то придется пожертвовать. Отпустить.
На одной чаше весов — дочка, на другой — любимая женщина, с которой я связал себя на двадцать лет и прожил бы с нею до последнего вздоха, если бы она позволила.
Оказывается, отец из меня куда лучше, чем муж.
Я должен перед ней покаяться. Должен стоически вынести ее слезы, истерику и пощечины. Как мужик, а не тряпка. Не получится иметь все и сразу. Но хочется — даже после жесточайших жизненных уроков.
Особенно после них. Как некую моральную компенсацию за причиненный ущерб.
Варя
Телефон в кармане халата не перестает пиликать, оповещая о чьем-то настойчивом намерении связаться со мной.
— Прошу прощения, я отойду на минутку, — сообщаю родителям семилетней Даши Воронцовой и едва ли удостаиваюсь их внимания — оно приковано к девочке с тонкой, как пергамент, кожей, просвечивающей вены на лице.
Ночью ее транспортировали в реанимационное отделение и подключили к ИВЛ.
