— Я… Я… — она жмурится, зажимая рот ладонью, и съеживается, словно желая скукожиться до размера крупицы, чтобы превратиться в невидимку для монстра по имени Боль и не быть разорванной им в клочья.
Я протягиваю ей бумажную салфетку и пододвигаю к краю стола стакан воды.
Она бесшумно льет слезы и начинает лихорадочно стирать с лица темные разводы от туши, когда подходит мальчик и кладет голову ей на колени.
— Я устал, мамочка. Домой хочу.
— Вы сможете подъехать завтра, чтобы мы смогли обсудить план лечения? — уточняю я, бегло касаясь взглядом ободка из золота на ее безымянном пальце.
— По возможности приезжайте с супругом.
Ей понадобится крепкое плечо, чтобы не ломаться раз за разом во время нашей беседы.
Светлана кивает.
— До свидания, тетенька, — прощается со мной мальчик.
— Пока-пока, Алешенька, — с улыбкой перебираю пальцами в воздухе.
Каждый раз, провожая из своего кабинета обескураженных чудовищными известиями матерей и отцов, я отпускаю с ними частичку себя и смакую безбрежную, бесцветную пустоту, заливающую нутро чернильной горькой патокой.
И каждый раз в памяти всплывают слова Ленькова, профессора кафедры онкологии и гематологии, о том, что с моей впечатлительностью и хронически воспаленной эмпатией не стать хорошим доктором.
Моя работа чертовски изнурительна, но я шла на это совершенно осознанно. Как раз таки чувствительность к чужому горю и любовь к детям движут мною ежедневно, позволяя делать все возможное, чтобы облегчить, пусть и незначительно, чужие мучения.
Ужаснее страдания невинных душ, разве что, только то, какую всепоглощающую пустоту они оставляют после своего ухода, и боль, с которой их родителям приходится жить дальше.
Мне об этом не понаслышке известно. Порой бывает так больно, что, грешным делом, думается: «Лучше бы никогда матерью не становилась». А потом лавиной сметает колоссальное чувство вины за такие страшные мысли.
Материнство — лучшее, что со мной когда-либо случалось.
Пятнадцать счастливых лет…
Ничего не предвещало беды.
Пока три года назад страну не потрясло известие о стрельбе в школе, где училась моя Ксюша.
***
С некоторых пор перед днем рождения дочери у меня слетают психоэмоциональные ограничители. Две предыдущие зимы я физически не могла заставить себя приблизиться к дому даже на пушечный выстрел, ночуя на работе, однако в этот раз нахожу в себе силы заехать в кондитерскую после работы и купить Ксюшин любимый торт. Муссовый с черничной начинкой.
