Скоро разорвут и выбросят мои фото. Выбросят или отдадут маме мои вещи. Спрячут игрушки. Уничтожат все, что напоминает Сеньке обо мне. Словно это сотрет меня из его памяти. Ведь нет. Он всю жизнь будет об этом помнить, даже в глубокой старости.
Маму люди помнят всю жизнь.
И если в сердце на том месте, где должен был остаться ее лик, останется рана, это не значит, что ребенок ее забудет. Просто на всю жизнь вместо мамы запомнит боль по ней.
Сенька прячет машинку под подушку.
— Давай пообещаем друг другу, что больше не будем плакать? — предлагаю я.
— Обещаю, мам…
Мы обнимаемся и долго держим друг друга в объятиях.
Коленями на полу стоять больно, но объятия не хочется разрывать. Хочу держать Сеньку, как можно дольше. Закрываю глаза, зажмуриваюсь от эмоций, но не плачу. Нужно держать слово.
— Мне пора, — я смотрю Сеньке в глаза.
Он кивает с серьезным видом.
Мы договорились.
— Помни, я заберу тебя, — шепчу я на ухо, крепко целую в щеку, и поднимаюсь.
Он вскакивает и берет за руку.
— Я тебя провожу, мам!
Не обращая внимания на Игоря, мы доходим до входной двери.
— Береги себя, — говорит Сенька, прощаясь с таким серьезным видом, словно он тут старший.
Думаю, так и есть. Ментально он взрослее собственного отца. Во всяком случае лучше осознает последствия за поступки. Снова становлюсь на колени, чтобы расцеловать малыша.
— Пока, мам, — без слез говорит он.
Игорь мрачнеет, как туча, но молчит. Кидаю на него взгляд — помни, о чем предупреждала. Обидит его снова и выцарапаю ему глаза.
— Пока, сынок, — снова целую в щеку и выхожу.
Нет ни слез, ни горечи прощания. Мы обо всем договорились, и Сенька принял это, как взрослый. Он будет ждать меня. Я не имею права его подвести.
Дома не выдерживаю и какое-то время реву в подушку.
Уже не так, как раньше. Мне намного лучше.
В обстоятельствах почти ничего не изменилось, но теперь я ощущаю надежду. Все будет хорошо. Я справлюсь. Найду способ помочь себе и ребенку. К моменту, как возвращается мама, слезы уже высохли.
— Завтра улетаю, — говорю я.
Мама ахает.
— Уже?
— Мне заказали билет. Вылет в шесть утра.
— Тогда ложись пораньше, — суетится она. — Важно, чтобы ты хорошо выглядела!
Под ее давлением делаю пилинг и освежающую маску для лица. Ложусь пораньше. Думаю, что буду ворочаться, но засыпаю мгновенно. В половину пятого просыпаюсь от ароматного запаха блинчиков с кофе, и встаю.
Удивительно, но я выспалась. И прекрасно себя чувствую. Меня ждет новая жизнь и это тонизирует и будоражит.
