А я чего ожидала? Что со мной сыграют честно и благородно?
Я сглатываю слезы, качаю головой.
— Они же врут, да, мам?
Нижняя губа дрожит, как у маленького. Слезы вот-вот прольются из глаз. Как можно было такое сказать? Как?
— Я всегда буду твоей мамой, — шепчу я."
"— Не врут… — продолжает он. — Ты обещала, что не уедешь, и уезжаешь, да? Ты бы забрала меня с собой, если бы была моей мамой. И железную дорогу они спрятали…
— Послушай, сынок, — я беру себя в руки и решаю ни в коем случае не плакать при ребенке. — Я была твоей мамой и навсегда ей останусь.
Я не могу тебя забрать сейчас, это правда. Но обещаю тебе, я за тобой вернусь и мы уедем отсюда вместе, чего бы мне этого не стоило. Никому не рассказывай об этом, просто всегда помни. Я твоя мама, что бы тебе не говорили. Ты кому веришь — им или мне?
— Тебе…
Сенька начинает рыдать взахлеб, и я крепко его обнимаю.
Почему жизнь так несправедлива, я не знаю. Но иногда плохие и несправедливые вещи случаются с теми, кто этого не заслуживает. То, что случилось с биологической мамой Сени.
Им самим — ребенок не должен переживать такое. То, что случилось со мной. Столько несчастий из-за равнодушия одной семьи и их уверенности в собственной правоте.
— Ты обещаешь, мама?
— Ты мой сын, — я целую мокрую щеку и прижимаю к себе теплое тельце. Как не хочется отпускать! — Я тебя люблю.
— И я тебя тоже, мам… — шепчет он тихо, словно по секрету.
Я обещаю, когда-нибудь мы сможем сказать это громко-громко, чтобы все слышали. И пусть сейчас я не знаю, как это случится.
Но верю — так и будет.
Я снова целую его. Мне не хочется отпускать малыша — и ему меня тоже. Жаль, что я не могу уйти, просто забрав его с собой и растолкав все препятствия.
— Я обещаю, — шепчу я. — Клянусь, что вернусь за тобой. А пока обещай не расстраиваться, не плакать и не верить злым языкам, что я тебя бросила, понятно? Потому что этого просто не может произойти.
— Ладно, мам, — он отпускает меня.
Я рассматриваю его глаза с нескольких сантиметров, и не могу наглядеться.
Во взгляде Сеньки появляется уверенность, даже какая-то решимость. Он все понял, и в сердце сохранит веру в меня, а значит, она спасет его от боли, которая бы ждала его неминуемо. А так вместо того, чтобы тосковать и плакать перед сном, он будет думать обо мне и наших обещаниях.
В ладошку вкладываю черную машинку из ТЦ.
— Это тебе, — шепчу я, и предупреждаю. — Только никому не говори, что я тебе подарила.
Иначе машинку постигнет та же участь, что и железную дорогу.
