Он знает: я не уйду без Сеньки, а забрать его не смогу.
Но я упрямо поднимаюсь и иду в другие адвокатские конторы. Встречи назначены одна за другой с разницей в час. Я не собираюсь сдаваться.
Это мой ребенок! Игорь — настоящий отец, но не будет им заниматься. Пока я не пришла в эту семью, он был заброшен, всех раздражал, и, мне кажется, людей, которые любили бы этого малыша, в этой семье не было. Равнодушие к ребенку — это страшно.
Мой супруг знает: у меня есть сердце. Просто так малыша он не отдаст. У меня есть небольшие накопления.
Может предложить их? Ему действительно не нужен ребенок — родной сын — кроме как для манипуляций. Это обуза.
Поговорить еще раз?
Буду взывать к его разуму. Он ведь неглупый человек — кто будет заботиться о ребенке? Растить, водить в детский сад и в поликлинику, готовить к школе. Родной отец ему даже одежду не покупал. Чеки на них — только у меня. Это тоже для суда — пустой звук?
Не отдаст Сеньку — предложу деньги.
Пусть подумает.
А откажет — пойду в суд, невзирая на то, что сказали три юриста за сегодня.
Неужели судья не выслушает аргументы? Не примет мою сторону?
Я — единственный человек, которому этот малыш вообще нужен.
И я нужна Сеньке.
А кровное родство — еще не все. В конце концов, как-то ведь люди усыновляют чужих детей, правда?
Глава 9
Вечером я забираю Сеньку из сада.
Домой ужасно не хочется, но что поделать. Даже мелькает мысль переночевать у мамы, но прийти с Сенькой я не могу, и оставить его одного тоже. Не сегодня.
Я смотрю на малыша, пока он рассказывает взахлеб, что сегодня в саду показывали сказку, и давлю грустные мысли, как могу.
— Мама, а можно поиграть с железной дорогой?
— Конечно, — улыбаюсь я, а сама с холодком в сердце думаю, что меня, скорее всего, ждет либо продолжение скандала со стороны мужа, либо глухая молчанка.
— Мам, а ты со мной поиграешь?
— После ужина, хорошо?
От каждого «мама» от Сеньки на глаза наворачиваются слезы. Стараюсь не плакать при ребенке. Сейчас я жалею, что не сказала ребенку правду.
Пусть бы называл меня тетя Мила… Правда кто сказал, что ему от этого было бы легче.
С замиранием сердца отпираю дверь… Но Игоря нет.
Его любимого компьютера нет тоже, из чего я понимаю, что он сбежал к маме. Наверное, думал меня наказать, но я испытываю ни с чем не сравнимое облегчение. Нас ждет спокойный вечер.
Быстро готовлю ужин, затем мы с Сенькой играем с поездом. Про отца он даже не вспоминает. Я благодарна Давыдову, что он настоял на покупке.
