После близкого знакомства с сотрудниками не хочется попадаться на глаза. Забрасываю сумку на стул. На краю стола лежит кожаная папка с несколькими листами внутри.
Пересекаться с Анжеликой Анатольевной не хочется, но я беру себя в руки. Если показывать, что они меня запугали или смутили — издевательства не закончатся. Если показать, что меня не согнуть — они отстанут.
Ее отдел ищу недолго. Здесь меня встречает секретарь:
— По какому вопросу? — взгляд скользит по груди, но там ни имени, ни должности.
— Я от Давыдова.
Нужно подписать. Он сказал, срочно.
— Я доложу о вас, — секретарь связывается с начальницей и через пять минут ожидания я оказываюсь в кабинете.
Анжелика вопросительно смотрит на меня. Одним взглядом она умудряется смешать меня с грязью. Неужели перед зеркалом тренировалась так смотреть на подчиненных, чтобы ее воспринимали всерьез?
К счастью, я не ее подчиненная.
— Олег Владимирович сказал немедленно подписать документы.
Папку я раскрываю и кладу перед ней.
Она морщится, ей не нравится слово «немедленно» от меня в ее сторону.
Но она берет ручку, начинает внимательно читать, чтобы хоть так потянуть время.
— Это срочно, — напоминаю я.
— У господина Давыдова нет минутки? — разводит она руками. — Куда такая спешка?
— Боюсь, что нет.
Она подписывает, захлопывает папку, и подает мне.
— Вы пропустили последний лист.
— Не пропустила.
— Пропустили, — папку я раскрываю и вновь кладу перед ней. Сдаваться, чтобы бегать несколько раз между враждующим начальством я не стану.
— Действительно, — она ставит последнюю подпись, и неожиданно спрашивает. — На каких языках вы говорите? Знаете французский?
Она тут же переходит на французскую речь.
«Мне нужны хорошие кадры. Хотите работать на меня?».
— Извините, я не понимаю, — забрав папку, я ухожу по коридору.
После встречи с Анжеликой кажется, что побывала в кольцах змеи. Подаю документы Олегу и прячусь в своей небольшой приемной. Казалось бы, здесь должно быть пространство — это приемная руководителя, но, кажется, посетители у него нечасто бывают.
Нужно было рассказать, что слышала в переговорной и о двусмысленном предложении Анжелики, но сразу не успела. Скажу в конце дня.
Несколько раз меня посылают по поручениям, и в этот раз я держу ухо востро. Ясно, что никому доверять здесь нельзя. На улице постепенно темнеет, мне становится грустно. Раньше в это время я уже была дома вместе с Сенькой. Здесь другой график жизни. Поесть мне так и не удалось, даже глотка кофе сделать.
