Плакать Лёльке было неохота – но терпеть приходилось. Куда ж деваться-то?!
В тире Лёлька нашла все необходимое для изготовления стрелы. Кто принес туда штапик, острый нож, коричневато-сероватые кукушечьи перья, стебли крапивы, сырые жилы какого-то животного, комочек древесной смолки, точильный камень и обломок кости, она так и не узнала.
Да и не до того было.
Пришлось срочно вспоминать всю теорию, которую ей преподали в учебном фильме.
После немалых усилий Лёлька все же умудрилась обтесать штапик, расщепить его с одной стороны, запихать туда смолку и вставить оперенье.
Потом она отложила стрелу, чтобы высушить, и принялась обтачивать на камне обломок кости: ему предстояло стать наконечником.
Скрежеща костью по камню, а заодно зубами – от злости и усердия, Лёлька вспоминала наставление из фильма: «Если у вас не оказалось металлического наконечника, можно заострить саму стрелу и придать ей твердость, обжигая на огне. Но жесткий наконечник – кремневый или костяной – лучше».
Кремневый наконечник – это вообще из каких-то первобытных времен!
Почему ее таким странным вещам учат?
Зачем?!
Ответа, как обычно, не было…
Наконец Лёлька заострила кость, примотала сырыми (и довольно противными на ощупь!) жилами к стреле и оставила для просушки.
На другой день испытала свое изделие – сначала, конечно, сделав лук из прочного, гибкого березового прута и привязав крапивную тетиву.
В «яблочко» Лёлька не попала, однако угодила не слишком далеко от него.
То есть ее рукомесло было не таким уж плохим! И стрелком она оказалась не самым худшим!
Кроме этого, Лёльку учили – для начала тоже в кинозале – тому, как приготовить еду: самой, на костре. Или на странной маленькой железной печке («Используйте только березовые дрова!» – настойчиво повторял диктор).
Был фильм и про то, как добыть продукты для приготовления еды.
Потом начались практические занятия.
Каждый из обитателей Корректора должен был отыскать себе разные продукты и готовил свои собственные обеды и ужины – как и предупредил в самом начале Стюарт.
Для этого на первом этаже здания имелось несколько просторных тренажерных классов. Для каждого из ребят – свой. А зайти в чужой класс было невозможно: дверь открывалась только для того, кому в этом классе предстояло заниматься.
Неведомо, как в других, но в Лёлькином классе обстановка постоянно менялась.
