Хорошо. — Если я сказал, что все в порядке, значит, это так и есть.
Градов нежно касается своими губами моих, прижимая меня к себе так, словно боится потерять. Он углубляет поцелуй, которым заставляет рой бабочек порхать в животе.
— Я голодный, Марго, — шепчет он, аккуратно захватывая мочку моего уха зубами.
— Речь сейчас не о завтраке? — игриво усмехаюсь я.
— Нет, — говорит Матвей, запуская руки мне под футболку.
— Матвей, — мой голос теряется в очередном сводящем с ума поцелуе.
Мы снова теряем контроль, утопая в объятиях друг друга.
Его пальцы скользят по моему животу, плавно поднимаясь выше — в этот момент ничуть не жалею, что оставила бюстгальтер в спальне. Из груди вырывается сладкий стон, но Градов вновь глушит его требовательным поцелуем. Внутри меня бушуют непередаваемые эмоции, будто огромная волна накрывает с головой, затягивая все дальше от берега. С Градовым всегда было так — непредсказуемо и сложно, но в то же время страстно до дрожи в коленях.
— Марго, — он подхватывает меня под бедра и усаживает на письменный стол.
— От тебя невозможно оторваться."
"Мужчина стягивает с меня футболку, и я предстаю перед ним в одних трусиках. Взгляд Градова резко меняется, темнеет, становится сосредоточенным и голодным. Черт возьми, я хочу его не меньше. Он со всем жаром и пылкостью проходится поцелуями по шее, смещаясь на плечо. Малейшее прикосновение Матвея ко мне губами или пальцами отдается мощными импульсами в каждой клеточке тела. Я хочу продолжения,но Матвей почему-то медлит – прелюдия значительно затягивается.
– Матвей..? – вопросительно смотрю на мужчину, когда он отрывается от моей ключицы. – Все в порядке?
– Да, ты сводишь меня с ума. Твои губы, кожа и все остальное…
– Тогда почему ты остановился? – интересуюсь я, сгорая от желания.
– Хочу спросить тебя. Ты пьешь таблетки? – неожиданно тихо интересуется он.
– Какие? – изумленно спрашиваю я, не сразу понимая, что он вообще имеет в виду. Но его серьезный взгляд резко дает понять, о чем идет речь.
– Противозачаточные?
– Да, – кивает он.
– Вчера тебя этот вопрос, кажется, в третий раз не слишком-то интересовал, – мягко усмехаюсь я, а затем уже серьезнее добавляю: – Ты можешь не волноваться, беспокоиться не о чем.
Я стараюсь говорить как можно непринужденнее, только вот выходит не очень. В вопросе Матвея нет ничего обидного, он совершенно нормальный, но отчего-то на душе скребут кошки. И дело даже не в Градове и его словах, а в моей реальной проблеме.
