— Она еще учится?
— Учится и работает в свободное время, — быстро отвечает Градов, сбрасывая обувь.
— Это похвально.
Взяв меня за руку, Матвей подходит в гостиную и садится на диван, утягивая меня за собой. Некоторое время мы сидим молча, нежась в объятиях друг друга, пока мужчина не решается впустить меня в свою жизнь, рассказав о своей внезапно появившейся сестре.
— О Милене я узнал еще до нашего с тобой разрыва. Незадолго до того, как умер отец, — он делает многозначительную паузу.
— У Леонида Сергеевича был роман на стороне? — осторожно спрашиваю я то, что и без этого очевидно.
— Да. Когда мне было восемь, у отца случился роман, — продолжает рассказ Градов. — Мама выгнала его, а спустя два месяца он вернулся. Она очень любила его, поэтому и приняла обратно. С тех пор они жили душа в душу. Так говорил отец. Мама эту тему никогда не поднимала.
— Почему он раньше не познакомил вас с Миленой? — спрашиваю я, удивленная откровенностью Градова.
— Он узнал о ней только перед самой смертью. Мили сама вышла на него, когда заболела ее мать.
— Эта история напоминает мне бразильский сериал, — горько ухмыляюсь я.
— Я и сам долго не мог принять маленькую выскочку, — печально улыбается Матвей. — Но после того, как она потеряла мать, все изменилось.
— Что с ней произошло?
— Рак. Она долго боролась с ним, но болезнь победила."
"— И у нее остался только ты, — заключаю я, опуская голову на грудь Матвея.
— Да, — подтверждает мужчина.
— Знаешь, тогда в отделе нижнего белья вы смотрелись, скорее, как пара, — хмыкаю я.
— Как ей вообще удалось затащить тебя в магазин?
— Обманом и хитростью, — усмехается Градов. — Как же еще?!
Еще около получаса мы с Матвеем беседуем на самые разные темы. Больше он не откровенничает, впрочем, как и я. В моей копилке тоже есть некоторые секреты, о которых Градову неизвестно. Да и о чем с ним говорить? В наших отношениях нет никакой ясности. Да и откуда мне знать, что это не его очередная игра?
— Извини, Марго, что не ответил на звонок сразу, как ты позвонила.
Могу себе представить, что ты обо мне подумала, — неожиданно произносит Матвей, разворачиваясь меня к себе лицом.
— А для тебя имеет значение, что я подумала? — серьезно спрашиваю я, заглядывая в темные уставшие глаза.
— А ты думаешь, может быть как-то иначе? — так же серьезно отвечает вопросом на вопрос.
— Сложно сказать, что творится в твоей голове, Матвей, — честно признаюсь я.
— Лучше в ней не копаться, — смеется он, а затем касается губами кончика моего носа.
