Целую не целомудренно в щечку, а жадно, сгорая от желания — целую ее в губы.
Сильно впиваюсь, вспоминая их вкус. Жалобные стоны Лины тонут во мне. Я не дам ей уйти. Не сейчас.
Пусть потом мы оба пожалеем, но сейчас… не отпущу.
Несмотря на ее попытки остановить меня, беру майку за низ и тяну ее. Кладу ладонь на живот. Он сразу напрягается. Поднимаю и свою майку и ложусь на Лину. Наконец, наши тела соприкасаются. И это такой кайф.
— Лина, — отпускаю ее губы и опять целую шею. — Моя Лина…
— Мэт… подожди… — она хватает мои руки, пытается остановить их, а они уже вспоминают знакомые изгибы.
— Лина, давай просто помолчим, — прошу я. — Ты же понимаешь, что это неизбежно.
— Но, Мэт…
И я опять накрываю ее губы. Лишаю возможности спорить.
И вот, когда мы уже готовы переступить ту самую черту, оба готовы! У меня в кармане начинает вибрировать телефон.
Я матюкаюсь, но останавливаюсь. Смотрю на экран. Звонят из больницы, где лежит Виктор.
— Да, — недовольно бурчу я, наблюдая, как Лина поправляет майку на себе и пытается выбраться из-под меня.
— Нам надо срочно переговорить, — слышу знакомый голос врача. — Приезжайте. Сейчас. Очень срочный разговор. Дяде вашему стало хуже. И нам надо принять решение.
28. Мэт
В больницу я приезжаю один. Лина остается дома с Данилой.
Пока еду, пытаюсь успокоиться, прийти в себя. Жалею ли я о том, что чуть не случилось только что на диване? Нет.
Но понимаю, что вернуться к тому, на чем мы остановились, будет сложно. Зная Лину. Но я уверен, что и она не устоит.
Я же чувствую реакцию ее тела.
Плевать на условности! Если нам хорошо вместе, то не послать ли всех остальных с их правилами и предрассудками?!
В больнице сразу же иду в кабинет врача.
— У меня плохие новости, — говорит он, даже не здороваясь. По его лицу я понимаю, что вопрос действительно серьезный и срочный. — У Виктора отказали почки.
— Почему? — хмурюсь я.
— Такое случается. В его состоянии. Организм не справляется, а искусственное поддержание не способно полностью заменить его.
— И что же теперь делать? Должен же быть выход.
— Он есть, — кивает доктор. — Пересадка.
— Хорошо. Делайте.
— Если бы это было так просто, — горько ухмыляется доктор. — Мы не можем пересадить почку от чужого человека. Только от родственника.
Пристально смотрит на меня.
— В чем суть операции? — уточняю, понимаz, какого решения он ждет от меня.
— Садитесь, — показывает на стул. — Мы забираем одну почку у донора — родственника и пересаживаем ее Виктору.
