Но мои мысли все теперь о ребенке Лины. Этот ребенок не может быть моим сыном. Не может.
Тогда получается, что она врала мне. Она врала мне все это время?
Тогда зачем я сейчас пытаюсь помочь ей? Ради дяди?
Бросаю на Лину незаметный взгляд, когда мы встаем на светофоре. Она сидит, отвернувшись к окну и закусив большой палец. По ее лицу я понимаю, что она погружена в свои мысли.
Как она могла врать мне? Хорошо, пусть это не мой ребенок.
Но почему она не сказала мне?
И Алекс… Почему?
Виктор тоже знал о ребенке. Кто еще? Не удивлюсь, если и Стелла знала.
В любом случае нам предстоит непростой разговор с Линой. Но сначала надо решить что-то с ее безопасностью и безопасностью ребенка.
Почему он в больнице? Он что? Больной?
Столько вопросов в голове."
"Наконец, мы приезжаем к месту назначения. Я паркуюсь и помогаю Лине выйти из машины. Мы избегаем смотреть друг другу в глаза. Это угнетает. Но я не могу пересилить себя. Думаю, Лина тоже.
Ее уже знают тут.
Лина говорит, что хотела бы забрать сына, но врач мотает головой.
— Вы же знаете, что я не могу этого сделать. И знаете, почему, — он многозначительно смотрит на нее и она опускает взгляд.
— Лина, в чем дело? — спрашиваю я, но не успеваю услышать ответ. У меня звонит телефон.
Я выхожу в другую комнату. После разговора возвращаюсь к Лине.
— Ты ждешь меня здесь. С тобой останется мой человек. Лина, ты слышишь меня? — трогаю ее за плечо и она поднимает на меня взгляд. — Я приеду и мы поговорим. Ты с ребенком ждешь меня здесь. Мне надо отъехать.
Не дождавшись от нее ответа, звоню водителю и говорю ему остаться вместе с Линой. Он должен проследить не только, чтобы ей никто не причинил вреда (хотя я даже не знаю, кто ей может его причинить), но и чтобы сама Лина не надумала опять сбежать от меня.
После этого бросаю еще один взгляд на молчаливую Лину и уезжаю.
Мне позвонили из больницы. Виктор потребовал, немного придя в себя, чтобы я опять приехал к нему. И я понимаю, что это что-то важное.
Из одной больницы я приезжаю в другую.
Дурдом какой-то. Там — больной ребенок, тут — Виктор.
— Пожалуйста, постарайтесь его не волновать, — просит меня доктор перед палатой Виктора. — Ваш дядя очень плох. Даже небольшое потрясение может вызвать необратимые последствия.
— Я понимаю.
— Если бы я не знал его лично, то никогда не согласился бы. Но я вижу, что это важно для него. Вы меня поняли?
Киваю и только после этого доктор открывает мне дверь в палату дяди.
— Мэт, подойди, — просит едва различимо он.
