Вот он, исход всего — смерть. И нет ничего больше. Счастье, радость, любовь — все скоротечно и тленно. Она сама не заметила, как спрятала лицо в ладонях, борясь со слезами.
Тут большая теплая ладонь легла на ее плечо.
— Ты чего, птаха?
Мара обернулась, не веря ушам. Бьярн! Тяжело опустился рядом на скамью, поморщился, когда положил забинтованную руку на стол. Под глазами залегли тени. Но это был он! Живой и достаточно бодрый для того, чтобы первым делом отправить в рот недоеденный блинчик.
А вторым делом, пользуясь изумлением Мары, скользнуть по ней ласковым взглядом, а потом притянуть к себе и прикоснуться губами к макушке.
Мара хотела было дернуться и отмахнуться, но раненая рука Бьярна помешала — по тому, как он держал ее, хоть и старался не показывать вида, догадалась: рана беспокоит.
— Сидит грустит моя птаха, — сказал он.
— Песня грустная…
— Разве? Мне не показалось. Вроде она о том, что надо ценить каждый счастливый миг этой жизни. Быть живым, пока жив. Радоваться и любить, пока можешь.
Бьярн улыбнулся, а Мара вдруг вспомнила слова Тайлы: «А иногда забудется и плавно так, стройно рассказывает…» Сидящий рядом с ней человек говорил слишком умные вещи для простого деревенского парня. Умные и правильные. Кто же ты, Бьярн? Откуда? Почему ничего не рассказываешь?
— Да… — прошептала Мара. — И правда…
Эрл, который все это время прислушивался к разговору, но не понял ни слова, успел заскучать.
— Можно погулять?
— Только по двору! — строго сказала Мара.
Бимер и Вильям между тем решили сделать передышку в выступлении и присели за стол.
Мара знала, что на самом деле это часть программы. Сейчас посетители станут наперебой угощать их элем и вином и пытаться выведать, какие слухи привезли артисты из тех мест, где бывали.
— А что там у Чернолесья? — спросил кто-то, подливая в кружку Бимера темный пенящийся напиток. — Что нового слышно? Говорят, в Скире страшная хрень творится!
Мара переглянулась с Бьярном, оба обратились в слух."
"— Сам давно в Скире не бывал, врать не буду, но слыхал от верных людей, правду говорят.
Там всегда нечисто было — чем ближе к Чернолесью, тем страшней, — ответил артист. — Всего и не упомнил, но вот из последнего. Говорят, в одном доме столько нечисти развелось, что она, эта нечисть, подчистую сожрала двух дюжих парней. Наутро даже косточек не осталось!
Мара перекинулась взглядами с напарником — уж не о них ли слухи? Правда, измененные до неузнаваемости, но понятно, о чем речь идет.
