Еще мгновение, снес бы шатуну голову, что он и сделал. Только вот Мара почти всю энергию потратила и, оступившись, рухнула как подкошенная. А шатун уже руки к ней протянул: экран слетел, и мертвец понял, что перед ним живое существо."
"Хорошо, Бьярн не растерялся и разрубил шатуна на куски. Потом они шевелящиеся еще обрубки как следует кладбищенской землей присыпали, подождали, пока затихнут.
Никогда еще Маре не было так стыдно — повела себя как девчонка. Некромант второго разряда не должен таких промахов допускать.
Если бы не Бьярн… Не зря она ему третью часть доходов отдает. Все по-честному — третью часть ему, третью часть себе, остальное на текущие расходы. Вот только накопить все равно не получается.
— Кровяника докупить, всего три пузырька осталось, — продолжала перечислять Мара. — Я слышала, что еще солнечник хорошо от мертвецкой хвори помогает, но рисковать не хочу. Так… Ну, остальное пока в избытке.
Мара осторожно развязала сверток, в котором металлически постукивала укладка с инструментами — нож с узким тонким лезвием, иглы, моток тонких белых льняных ниток.
Мара удовлетворенно кивнула своим мыслям.
— Ну, если только ниток взять еще. Кажется, я видела в начале улицы лавку. Дай-ка рану, кстати, посмотрю, — вдруг спохватилась она.
Бьярн повел плечом, будто только сейчас вспомнил о чем-то несущественном.
— Нормально там все, — буркнул он.
— Ага, нормально. Кровища хлестала. Дай посмотрю, как заживает.
Бьярн с обреченным лицом человека, который понимает, что выхода у него нет, стянул куртку, потом рубаху и остался сидеть перед Марой с голым торсом.
Его плечо с двух сторон охватывал полукруглый шрам, стянутый аккуратными стежками. Мара пробежалась по шву пальцами, легко касаясь кожи. На ее лице появилось точно такое же выражение, какое бывает у гончара, рассматривающего изготовленную им вазу, или как у портного, примеряющего на клиента новый плащ, — профессиональный интерес и не более. На лице же Бьярна сквозь суровую отрешенность проступило сразу несколько чувств — некоторая неловкость сменилась легкой улыбкой, которая разгладила его жесткие черты, а потом, когда Мара хмыкнула: «Отлично, не зря попробовала этот шов», погасла так же быстро, как появилась.
— Иногда думаю, что я для тебя подопытный лягух, — проворчал он.
Мара на это ничего не ответила, только пожала плечами, не понимая, на что обиделся ее напарник. Рана заживает, шов не стесняет движения — значит, все отлично, она со своей работой справилась.
