Та — плотная, белая, видно, что дорогая, — еще не загорелась целиком, только кое-где огонь проел черные прорехи, проглотив бисерно-мелкие буквы. Мара, чувствуя себя преступницей, пробежала глазами по письму, пытаясь ухватить ускользающий смысл. Огонь оказался быстрее: удалось разобрать всего несколько предложений. «Мой дорогой, мой ненаглядный… Считаю дни до нашей встречи… Знаю, что недолго осталось ждать, но места себе не нахожу… Дошли слухи… Не сомневайся, если придется делать выбор, как бы ни было тяжело… Ты должен понимать, что важнее… Целую тебя, свет моей жизни…»
Мара медленно опустилась на колени перед очагом.
В глазах потемнело. Ее разрывали рыдания, руки дрожали, но она заставила себя проглотить слезы. Даже из того, что удалось разобрать, все предельно ясно: кто бы ни был Бьярн, через две недели он и думать забудет о Маре. Ему предлагают сделать выбор, и судя по тому, как Бьярн бережно держал этот проклятый листок, выбор явно не в ее пользу.
Нет, так просто он ее не бросит, конечно, он не настолько подлый. Поможет, как обещал, сделает все, что от него зависит, а потом вернется к этой… Гадство, гадство, гадство! Наверное, отец подыскал ему невесту, пообещав, что после свадьбы Бьярн получит часть наследства, возможно, даже титул. Можно понять. Кто Мара такая, чтобы стоять на его пути? Она и вида не подаст, как ей больно, потерпит. Ничего, недолго осталось. Будет улыбаться и шутить, она и раньше так делала, хотя сердце ее было разбито, сможет и теперь.
Мара поднялась, опираясь на стену. Несколько раз глубоко вдохнула, прогоняя из души затопивший ее мрак. Механически переоделась, нацепила на лицо маску доброжелательности и вышла на крыльцо.
— Маруня, тебя за смертью посылать! — встрепенулся ожидающий ее Теренс.
Взглянул на ее лицо и улыбаться перестал.
— Что с тобой? То Бьярн вышел с таким выражением, словно привидение увидел, то теперь ты! Что у вас там произошло? Поссорились?
Мара качнула головой: «Нет», потом кивнула: «Да».
Говорить не могла. Пусть Теренс думает что угодно, лишь бы отстал.
День, к счастью, сложился так, что Мара вместе с Витором целый день моталась по городу, в стан не заходила и Бьярна не встречала. Витор видел, что помощница стала молчаливой и замкнутой, но в душу не лез — видно, списал все на переживания после обряда. Вечером сам проводил до дома.
