В тот момент, когда я, одолеваемый сомнениями, пытался принять правильное решение, открылась дверь и появилась та, кого я уже отчаялся найти. Ты, Мара. На мгновение я подумал, что схожу с ума. Но вот я здесь. Теперь вы знаете всю историю. Решайте, как быть дальше.
* * *Рейвен замолчал, и на какое-то время в комнате стало тихо, лишь потрескивали дрова в камине да ветер стучал в окно.
— Значит, это Ивар? — прошептала Мара.
Все просто, оказывается. Парнишка, который решил, что ему все сойдет с рук. Что ж, видно, сходство убитых девушек с Марой — простое совпадение.
— Ты понимаешь, что он должен будет умереть после всего, что сделал? — спросил Бьярн.
— Без суда и следствия, — скривился Рейвен.
Мара ощутила его боль. Как это ужасно — быть меньше, чем человек, не иметь ни прав, ни надежды стать услышанным.
— Если бы обвиняли Эрла, его бы ты тоже позволил убить, не сомневаясь ни секунды?
Бьярн побледнел. Рейвен, похоже, ударил его в самое больное место.
— Если ты останешься и поможешь отыскать убийцу, обещаю, смертный приговор ему вынесут, как человеку.
В суде.
— Бьярн, ты не можешь этого обещать… — прошептала Мара, но Бьярн молчал, точно имел право так говорить.
— Согласен, — ответил Рейвен.
Протянул ладонь, и второй раз за это утро они скрепили договор рукопожатием.
Вернувшийся домой Эрл застал мирную картину. Рейвен, Мара и Бьярн сидели рядком на диване и пили дымящийся взвар из кружек, закусывая булочками.
— Эй, обжоры, а мне булочку оставили? — возмутился он, втискиваясь между Марой и отцом.
Обнял обоих, поцеловал. Бьярну показал язык.
— Прости меня, малыш, — вздохнул тот, понимая, что мальчик имеет право злиться.
— Ну ладно. Так и быть! Только не дерись больше!
ГЛАВА 43
Рейвена поселили в комнате с Эрлом. Теперь Мара не смогла бы уйти спать на свою постель, даже если бы захотела. Но она и не хотела.
Нет, они по прежнему только ночевали рядом, дальше поцелуев дело не шло, но зато как уютно засыпать в его объятиях.
После встряски, устроенной появлением Рейвена, жизнь постепенно вошла в колею.
Человек ко всему привыкает. Поначалу Мара едва могла поверить в то, что все это время они растили и любили маленькую нечисть. Что в происходящем с ним нет ее вины. И пусть он вовсе не человек, а лестат, но при этом Эрл оставался Эрлом — любимым добрым мальчиком.
Привыкнуть к присутствию в доме Рейвена оказалось сложнее. Трудно каждый раз, спустившись утром в зал, обнаруживать в кресле у камина лестата, ехидно улыбающегося при их появлении.
